Соотношение сил

Парад заканчивался. Увидев, как Гудериан и Кривошеин слезают со своего постамента, она кинулась к ним, громко крича по-французски:

– Господа, прошу вас, несколько слов для читателей «Нью-Йорк таймс»!

Через мгновение ее стриженая рыжая голова исчезла в толпе журналистов, обступившей генерала вермахта и комбрига Красной армии.

– Джованни, что же вы не бежите брать интервью? – спросил Тибо.

– Нет смысла. Все важные вопросы задаст мисс Баррон.

– И сама же на них ответит.

Старинному Брест-Литовску повезло, его не разбомбили, он почти уцелел, улицы выглядели мирно и даже нарядно. Открылись магазины. Лица людей казались спокойными, многие улыбались – радовались передышке. Вряд ли им хотелось думать, долго ли она продлится, что будет завтра. Они устали бояться и ждать худшего.

Напротив мясной лавки застыли два красноармейца, смотрели, как загипнотизированные, сквозь стекло витрины на окорока и колбасы.

– От живут, буржуи, мать их, жрачки завались, и никаких очередей.

– Вы поняли, что он сказал? – спросил Тибо, блеснув сощуренным глазом на Осю.

– Хотел бы, но, к сожалению, не знаю русского.

Возле открытой витрины с фруктами стояли еще трое.

– Это у вас все только для буржуев, – объяснял продавщице тот, что постарше, – вот у нас в СССР апельсины-мандарины любому рабочему человеку доступны.

Продавщица улыбалась и протягивала красноармейцам тарелку с аккуратно разложенными дольками апельсина.

На углу торговой улицы стоял советский танк. Танкисты по очереди вылезали из люка, прыгали на мостовую, ошалело озирались. Рядом остановились две девушки, одна вручила танкисту белую хризантему.

– Они не понимают, им кажется, что Красная армия пришла освободить их от немцев, – заметил Тибо.

– После предательства англичан и французов что же им остается, кроме этой последней иллюзии?

– Все-таки предательство не совсем подходящее слово, – мягко возразил Тибо, – никто не ожидал, что все закончится так быстро и что Сталин окончательно добьет их ударом в спину. Они бежали от немцев на восток, теперь им бежать некуда.

На газетном лотке лежали свежие номера «Правды» и «Фолькишер беобехтер».