Романы Круглого Стола. Бретонский цикл

Между тем этот лэ о Жимолости уже в двенадцатом веке считался одним из самых древних. Автор жесты о Гарене Лотарингском дает ему прозвучать на свадебном пиру:

Bondissent timbre, et font feste moult grant

Harpes et gigues et juglеor chantant.

En lor chansons vont les lais vielant

Que en Bretaigne frent j? li amant.

Del Chevrefoil vont le sonnet disant

Que Tristans fst que Iseult ama tant.

[Взлетают звуки, украшая пир,

Напевы арф, и скрипок, и жонглеров.

За пеньем лэ вступает под виолу,

В Бретани сложен некогда влюбленным.

Про Жимолость в ней говорил Тристан,

Так неразлучный с милою Изольдой (ст. – фр.)].

Кроме того, не следует думать, что все сюжеты, излагаемые в бретонских лэ, относятся к делам бретонским. Мария Французская в своей версии лэ о Терновнике говорит о некоем ирландце[13 - Ирландские барды были популярны в Англии и даже во Франции, как можно заключить из этого отрывка. Добавим, что во времена правления Стефана был один принц из Северного Уэльса, Грифидд ап Конан, который пригласил ирландских сказителей, чтобы наставить и переобучить валлийских бардов.

(Прим. П. Париса).], воспевавшем историю Орфея:

Le lai escoutent d’Aelis

Que un Irois doucement note.

Mout bien le sonne en sa rote.

Aprеs ce lai autre commence.

Nus d’eux ne noise ne ne tense.

Le lai lor sone d’Orfеi;

Et quant icel lai est feni,

Li chevalier apr?s parlerent,

Les aventures raconterent

Qui soventes fois sont venues,

Et par Bretagne sont sеues.

[Внимают лэ об Элисе,

Что нежно наигрывает Ирландец.

Прекрасно он звучит на его роте.

За этим лэ начинается другой.

Ни один из них не гремит, не напрягает.

После звучит лэ об Орфее;

А когда этот лэ окончен,

Рыцари заговорили,

Стали рассказывать случаи,

Какие часто приключались

И по всей Бретани известны (ст. – фр.)].

Арфисты бретонские, валлийские, шотландские и ирландские обогащали свой репертуар сказаниями, пришедшими, прямо или косвенно, из Греции или Италии: драгоценными обломками, спасшимися при крушении античной цивилизации.

Но, передаваясь по памяти, без записи, лэ легко смешивали в себе сюжеты разных времен и народов и становились примерами самой замысловатой путаницы. В наших романах Круглого Стола мы без труда различим частые заимствования из легенд о Геракле, Эдипе и Тезее; из «Метаморфоз» Овидия и из Апулея.