Гой

И ты уже, конечно, понял, кто ему подсказал правильные место и время.

– Почему вы ему помогли?

– Чтобы он знал, кому в дальнейшем подчиняться. Мы вовсе не собираемся отдавать Румынию маршалу Антонеску. Ну а пока… – Серафим Аполлонович еще раз взглянул на часы. – Ну а пока господин генерал-майор вражеской на данный момент армии готовится составить докладную своему верховному командованию. И в этой докладной, – нарочито позевывая, скучным голосом продолжил говорящий, – он сообщит о принятых им срочных мерах для наведения порядка в городе.

Так и отобьет в правительственной телеграмме: «Принял меры, чтобы повесить на площадях Южной Пальмиры евреев и коммунистов». Кого он назначит коммунистами, я примерно догадываюсь, за них вполне сойдет местный криминалитет, а евреи они и есть евреи, что младенцы, что малолетки, что пенсионеры. Как ты думаешь, это евреи взорвали комендатуру?

– Боже упаси! – воскликнул Аркадий.

– Конечно же, не они.

Им сейчас точно не до того, чтобы комендатуры взрывать.

Оба собеседника задумались.

– Это вы ему приказали евреев повесить? – наконец решился прервать молчание Аркадий.

– Ну что ты, – тут же ответил, явно ждавший этого вопроса Серафим Аполлонович, – напротив, дали ему полную волю, сказали: «Генерал, действуйте так, как вам ваше сердце подскажет».

– И вы не догадывались, что ему его сердце подскажет?

– А ты хотел, чтобы мы ему приказали пойти из пистолета румынских солдат пострелять, а приказ вешать евреев и коммунистов чтобы отдал кто-нибудь другой, человек, возможно, неблагонадежный и нами не контролируемый? Еще вопросы есть? Выбери один, а то расходиться пора.

– Серафим Аполлонович, евреи после всего этого останутся?

– После чего – этого? После войны мировой? Так она со времен Каина и Авеля не прекращается. После чего – этого? Сам подумай, Карась. Я ведь вас всегда думать учил, правда, так, чтобы ни вы, ни родители ваши, ни завуч с директором этого не заметили.

22.

Подполковник медицинской службы Павлазар Моисеевич Бредичевский в детстве и юности был Гитлером. И диплом медицинского факультета бывшего императорского Юго-Западного университета имени графа Воронцова он получил на фамилию Гитлер. А его старший брат, тоже, разумеется, Гитлер, до поры до времени носил еще и имя Адольф.