Гой

Лицо Серафима Аполлоновича продолжало ухмыляться, в глазах засветились словно не от сего мира огоньки. И наверное, Аркадий бы испугался, если бы точно не знал про этого учителя, что он добрый. Еще не родился учитель, который бы на этом деле смог провести своих учеников. Хоть весь урок кричи, указку через колено ломай и учебную доску с нечеловеческим ревом со стены срывай, а все равно добрый.

Серафим Аполлонович вышел в соседнее помещение и скоро оттуда послышался завораживающий аромат необыкновенного кофе.

«Как бы наверху его не услышали», – с тревогой подумал, стремительно усваивая опыт конспирации, Аркадий, и тут же из смежного помещения донеслось:

– Можешь не волноваться, тайную приточно-вытяжную вентиляцию тут еще в середине прошлого века устроили торговцы белыми рабынями. Говорят, что этот бизнес на равных паях греки с евреями держали. Рабынь, конечно, на Туретчину отправляли, какая международная кооперация, однако. Хочешь спросить, только ли нерадивые славяне своих девушек в турецкую неволю продавали? Нет.

– А как же полиция? – в волнении воскликнул Аркадий.

– Ты хотел спросить, а как же насквозь коррумпированная южно-пальмирская полиция? – осторожно ставя дымящиеся кружки на стол, уточнил Серафим Аполлонович. – Вот тут свое брали славяне, не все же грекам и евреям на незаконном бизнесе наживаться, верно?

– Серафим Аполлонович, вы интернационалист? – прямо спросил Аркадий собеседника, как участник коммунистического подполья участника коммунистического подполья.

– Давай-ка, Аркадий, – пригубив кофе и посмаковав его, сказал Серафим Аполлонович, – прямо с сего мгновения прекращай пользоваться этой профанной терминологией. Скажем так, не упоминай мемов всуе. Приучайся смотреть на себя, как на потенциального посвященного. Вопросы будут?

– Вопросы есть, но их не будет, – точно попав на нужную линию поведения, ответил Аркадий.

– Ты хоть кофе-то отхлебни, – приободрил его Серафим Аполлонович и посмотрел на часы. – Прошло три часа после взрыва. Военный комендант Южной Пальмиры погиб, а с ним множество офицеров его штаба погребены под обломками здания. А вот господин генерал-майор Константин Трестиориану, весь осыпанный строительной крошкой, выберется на белый свет, потому что в нужный час находился в нужной капсуле, замаскированной под одну из бесконечных комнат.