Дитя смерти

Нагая Эмили лежала на могильной плите. Земля кругом дрожала, трава шевелилась. Полусгнившие мертвецы, а порой части тела, всё это облепило прекрасное,  молодое тело. Жена старика, совокуплялась с нежитью. Дьявольская оргия. Подкатилась чья-то голова и уткнулась между ног женщины. Опухший, полусгнивший язык ласкал лоно Эмили, а она, то стонала, то завывала или начинала кричать. Свежий труп бесцеремонно отшвырнул голову ногой и овладел женщиной. Он мял округлую, молодую грудь. Из посиневших сосков брызгало молоко, под струями которого резво подпрыгивали чьи-то обрубки пальцев.

Мёртвое хотело жизни, а живое мёртвого. Жена старика потеряла сознание. Мгновение и снова ночь пронзил её крик.

Я осмотрелся по сторонам, в поисках доктора. Чёрный незнакомец восседал на ступеньках старого склепа. Он смотрел в одну точку, словно медитировал.

Из глаз Этьена покатились слёзы, он обернулся ко мне и, протягивая мушкет, произнёс:

– Вот вы всё и узнали, сударь. Мне не в силах кто-либо помочь.

Горе, мне, горе.

Я молчал, безумие, происходящее вокруг, казалось затянувшимся кошмарным сном. Вот я, сейчас открою глаза и увижу: огонь в камине и храпящего старика с опустевшим «заветным» кувшинчиком. Но нет. Несчастный старик, протянув вперёд руку, направился к жене. Он плакал и шептал:

– Эмили, хватит, пошли домой.

Земля под Этьеном зашевелилась. Костлявая рука схватила старика за щиколотку, дёрнула, несчастный упал на землю. Один миг и тело облепила нежить, разрывая плоть на части.

Последний крик жертвы вывел меня из состояния ступора. Вооружившись мушкетом, словно дубиной, я направился к постановщику этого дьявольского спектакля. Отбиваясь от кладбищенской мерзости, я наконец-то добрался до цели.

– Хант, остановите это всё, иначе клянусь, я вас убью, – прохрипел я, направив на некроманта мушкет.

– Успокойтесь, сударь. И мой вам совет, зайдите в круг, иначе они вас порвут, – безликим голосом произнёс чёрный незнакомец.

Только сейчас я обратил внимание, что Хант сидит в центре круга с пентаграммой.

Нежить обступила меня полукругом, издавая звуки не предвещавшие ничего хорошего.

– Это сильное заклятие. Разрушить его я не могу. В порядке всё будет утром, – произнеся эти слова, Хант повернулся ко мне спиной, давая этим понять, что разговор окончен.

– Вы виновны в происходящем! Ах, вы не можете! А я могу! – прокричал я и нажал на курок.

Грохот выстрела оглушил меня.