Исход

Положив на угли узкие полоски бересты, встал на колени и с силой начал дуть. Слабый огонёк побежал по бересте, скручивая её в колечки. На подёрнутые огнем колечки бересты положил мелкие сухие сучья ели и пихты. Вскоре костёр горел в полную силу.

– Мужики, – сунул бородатую физиономию в шалаш ватажник. – Приказной сегодня что-то хочет нам объявить: орал как – то по иному, – не так как в прежние дни.

– А чего он может сказать? – кроме того, что работать мужики надо, – отметил немногословный, обстоятельный Арсений.

– А вот шиш его знает приказного-то? – может учудит чего нам?

– Нечего ему чудить, – вступил в разговор, откашливаясь Сундуков. – Работе скоро шабаш! «Остальное» будут на следующий год доделывать.

– Да иди ты! – удивился Михаил. – Не поворачивайся Онуфрий – ведь шалаш развалишь и меня ненароком замять можешь..

– То-то. Сведения у меня верные. Вылезаем!

Ватажники поругиваясь, поёживаясь от холода, выползали из шалашей, и подходя к костру молча грели онемевшие от холода тела.

– Можно было бы мяса заготовить?

– За мясом бегать надо, – а работать кто будет? – ответил кашевар. – Давайте: побегайте!

– Да здесь дичи не меряно: чего и бегать за ней, – высказался Михаил.

– Набегаетесь ещё, – вытирая ложку о штаны, отметил Сундуков. – Будет вам время.

На небольшой поляне, перед большим шалашом, сделанным в виде чума, собрались все вольнонаемные строители дороги. Башкиры и татары оживлённо переговаривались между собой на родных языках. Пёстрые халаты башкиров обязательно дополнялись меховым головным убором – малахаем. Татары были одеты в серые азямы, но зато многоцветные тюбетейки выделяли этот народ среди общей толпы строителей дороги. Старообрядцы стояли поодаль от общей толпы, степенно поглаживая бороды, ведя неспешный разговор о погоде, о благодатном и богатом уральском крае.

Когда первые лучи солнца легли на вершины деревьев, возле проложенной дороги, перед толпой строителей, вытирая жирные толстые губы рукавом кафтана появился приказчик Лизунов.

– Ну, мужики, согласно подряду мы прошли свои версты, а до Чусовой-реки, – не дошли. Сылву вот уже вторично миновали.