Ротенбургский король. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

Он хочет от имени и по повелению короля Рупрехта отнять у тебя то, что ты везешь из Праги.

Якоб Топплер внезапно побледнел и застыл на своем коне. То, что рассказал ему этот благородный разбойник, он едва ли мог придумать сам, и если он так себя вел, значит, Якоб действительно был в большой опасности. Он не знал всех подробностей письма, которое он вез своему отцу от короля Венцеслава, но то, что это было важное и очень опасное послание, это ему, несомненно, было известно. Уже саму связь с низложенным королем из Праги сторонники короля Рупрехта должны были рассматривать, как государственную измену, а если теперь у него обнаружат подтверждающий документ, то это будет считаться преступлением, караемым смертью.

– Откуда ты это знаешь? – с вызовом спросил он.

– Об этом не спрашивай. Тот, кто как я пьянствует и со священниками, и со светскими людьми, слышит очень много. Однако, тебя не удивляет то, что я это тебе сообщил?

Прежде чем Якоб cмог ответить, навстречу ему примчался его слуга, ехавший на несколько сотен шагов впереди него, чтобы предупредить о возможной опасности.

– Господин! – закричал он. – Там впереди на лесной опушке стоит большая толпа!

– Ну, вот видишь! – проговорил Еппеле. – Ты также не cможешь вернуться назад – лес окружен. Все обстоит именно так, как я тебе сказал. – Он торопливо продолжал:

– Восемь месяцев назад я был в руках твоего отца. Он мог положить мою голову к моим ногам, но он не сделал этого, он отпустил меня. Тогда я поклялся, что когда-нибудь отплачу ему за это добром.

И теперь слушай меня, отдай мне письмо, я беспрепятственно доставлю его в Ротенбург. Поскольку каждый знает, что я не знаюсь с купцами, то никто не будет меня обыскивать. – Еппеле торжественно поднял руку и поклялся, – Пусть Бог навечно пошлет меня в ад, если я предам тебя! Я даю тебе мое благородное слово.

Якоб Топплер проницательно посмотрел на него. Перед ним стоял разбойник, но у этого разбойника было собственное понимание рыцарской чести, и он еще никогда не нарушал данное кому-либо слово.

Поэтому Якоб рывком расстегнул камзол и вытащил кожаную сумку.

– Возьми, Еппеле, я доверяю тебе.

– Ты никогда не пожалеешь об этом, Якобле! – воскликнул рыцарь, и гордая улыбка появилась на его загорелом, покрытом шрамами лице.

В это мгновение Якобу Топплеру почудилось, как будто рядом с ним раздался ясный, высокий голос старого советникa Ульриха Халлера: «Вы – игроки, господа Топплеры» – и он с ужасом осознал, на какой риск он шел.