Злой дух Бузана

– Выходит, что это о Вас меня районное начальство предупреждало? – спросил, поднимаясь с крыльца, Алексей Николаевич.

Не дожидаясь ответа, он указал на дверь и предложил:

– Проходите, чего на улице-то торчать.

Пока я через деревню добирался до конторы, встретил несколько человек, которые органично вписывались в деревенский пейзаж. Другими словами, одеты были просто и удобно. Алексей Николаевич же, видимо основываясь на принципе, что руководитель должен быть заметен издалека, нарядился в светлый пиджак, темные брюки, коричневую рубаху и слишком длинный светло-синий галстук.

Рабочий кабинет местного начальства не отличался богатством и красотой убранства, напротив, Алексей Николаевич, по всей вероятности, придерживался минимализма и по-спартански был неприхотлив.

Большое здание конторы было собрано из бруса и на первый взгляд имело только одно помещение – кабинет главы поселкового самоуправления.

В кабинете стояли два стола в виде буквы «Т», причём было заметно, что ножку этой буквы изготовили местные умельцы. Приткнувшийся к столу одинокий стул, не внушающий доверие внешним видом, наводил на мысль о том, что совещания в этих стенах не проводились. Решения руководитель принимал самостоятельно и в советах не нуждался. Ещё одной характерной особенностью конторы были большие окна чуть ли не на полстены.

Алексей Николаевич вернул удостоверение и внимательно проследил, как я прячу его в нагрудном кармане. Когда я застегнул клапан кармана, он удовлетворённо кивнул, встал из-за стола, за которым мы сидели, и вдруг визгливо заорал, повернувшись к одному из окон:

– Гринька!.. А ну подь сюды, охломон!.. Дело есть…

По крыльцу протопали, судя по звуку, босые ноги, и в контору заглянул пацанёнок лет девяти-десяти. На нём, в отличие от разодетого местного руководителя, ничего не было, кроме застиранных, непонятного цвета шорт.

– Доброго дня, деда Лёша! – шмыгнув пару раз носом, поздоровался мальчишка, а потом, кивнув в мою сторону лохматой головой, добавил:

– И Вам, дядя, здрасьте!

– Ты чего это раздолбай по улице носишься?! – набросился на мальчишку Алексей Николаевич. – Не тебе ли было велено дома сидеть и со двора ни ногой?

– Да мне же за этим… за хлебом надо, – начал, выкручиваясь, врать Гринька.