Сломанный мир

– Ну-у-у… это… ты обедаешь, – протянул Мокруха растерянно и сглотнул слюну.

– Правильно, обедаю, – начал уже успокаиваться я. – Тогда скажи, какого хрена ты меня об этом спрашиваешь? Если видишь, чем я занят?

Мокруха повёл плечами и пробормотал:

– Ну-у-у… это… Димон, ты не сердись, привык я так, наверное, – и он опять шмыгнул носом.

Я посмотрел в его маленькое чумазое личико, выглядывавшее из широкого ворота замызганной матерчатой куртки, и покачал головой, заметив, что куртка надета на голое тело.

В большой мокрухиной семье с одёжкой всегда было туго.

– Ладно, – вздохнул я, отодвигая сковородку, – чего хотел-то?

– Димон, ты это… не мог бы мне денег занять немного… ну… или… вещичек каких, я бы сам продал!..

Я внимательно осмотрел столовку, в которой питался не один уже год. Так, на всякий случай: место известное, бойкое, люд всякий забредает. Всё было спокойно, опасности в данный момент не наблюдалось. Народу было мало, да к тому же я всех присутствующих знал.

– Много надо-то? – спросил, доставая из кармана пачку потрёпанных четвертных.

 – На что деньги потребовались?

– У меня это… брат на нижние этажи ходил за вещами, и, когда их отряд уже возвращался, они на ковачей наткнулись.

Я присвистнул. Ковач – это опасно! Серьёзный и умный зверь, а если их стая, то могут и целый отряд разделать как бог черепаху.

– Брат сильно пострадал, – опять хлюпнул носом Мокруха. – Медаки сказали, что, если не сделать операцию, ногу придётся отрезать.

– Понятно, – вздохнул я и протянул ему всю пачку.

 – На, несите брата к медакам, со мной потом рассчитаешься. Свои люди, сочтёмся.

Мокруха несколько раз открыл и закрыл рот, а потом, воровато оглянувшись, спрятал пачку денег в карман куртки и почти бегом выбежал из забегаловки, громыхнув тяжёлой металлической дверью.

Я знал Геру, брата Мокрухи, знал и уважал его. Он, как и я, был искателем, другими словами, ходил на нижние этажи, разыскивал там сохранившиеся вещи древних и продавал их.

И всё бы ничего, но за тысячи лет вся живность, которая не вымерла за время существования Громады мутировала, превратившись в опасных тварей, мечтающих пожрать свеженького мясца в виде искателей.

Ладно бы эти твари! Туда же, на нижние этажи, стекались оставшиеся живыми монстрики, которые всегда приходили вместе с Роем и которых не успевали прикончить отряды ликвидаторов, призванных подчищать за хозяином последствия его визита к людям.

Медаки стоили дорого.