Разграбленный город

В то время историям о фашистских зверствах верили лишь наполовину. Для цивилизованного мира это было новшеством. Гая потряс вид израненного, покрытого кровоподтеками лица Саймона. Он сказал себе, что теперь знает, чего ждать, и с тех пор ни разу не усомнился, что однажды настанет и его черед.

Пока он сидел за столом, борясь со страхом, дверь кабинета со зловещей медлительностью приоткрылась. Гай уставился на нее. В кабинет просунулась чья-то лохматая голова.

– Привет, старина! – с игривой торжественностью сказал Тоби Лаш.

Гарриет, обуреваемая тревогой, шла домой, понимая, что надо действовать. Если ей не удалось справиться с одной опасностью, надо взяться за другую. Дома тоже было не всё ладно, но, по крайней мере, она не обязана это терпеть.

Она должна объяснить Гаю, что они не могут оставить у себя и Якимова, и Сашу. Он привел их сюда. Теперь пусть решит, кто из них останется, и выгонит второго.

Однако, войдя в гостиную и увидев Якимова, ожидавшего обеда, она приняла решение сама.

Развалившись в кресле, Якимов попивал из бутылки ?uica, которую Деспина купила утром. При виде Гарриет он неловко зашевелился и стал оправдываться:

– Взял на себя смелость открыть бутылку, дорогая. Буквально валюсь с ног. Эта жара меня доконает. Почему бы вам тоже не выпить?

Гарриет отказалась, но села рядом с ним.

Ей хотелось немедленно велеть ему покинуть квартиру, но она не знала, с чего начать.

Он сидел, скрестив ноги, и одна из его туфель была обращена в ее сторону. Ступня мелко тряслась. В дыру были видны кончики пальцев и рваный фиолетовый шелковый носок. Гарриет обескуражила потрепанность Якимова. Он старался держаться непринужденно, но его взгляд больших зеленых глаз то и дело обращался на нее, и она никак не могла найти слов.

– Что сегодня в меню? – спросил Якимов, чтобы завязать разговор.

– Сегодня постный день, – ответила Гарриет. – Деспина купила речную рыбу.

Якимов вздохнул.

– Сегодня утром я вспоминал блины, – сказал он. – Мы покупали их у Корнилова. Вам приносили целую стопку блинов. Нижний надо было мазать икрой, следующий – сметаной, потом снова икрой и так далее. А потом разрезать всю стопку.