Разграбленный город

– Только если бы они подчинялись властям, – ответила Гарриет.

Гай стал спорить, утверждая, что в каждой стране людям приходится так или иначе подчиняться властям.

– Чтобы создавать что-то значимое, художники должны оставаться привилегированной стратой, – возразила она. – Они не могут повторять то, что им твердят. Они должны думать самостоятельно. Поэтому тоталитарные страны и не могут позволить себе художников.

Ему пришлось признать, что Гарриет тоже думает самостоятельно и не подпадает ни под какое влияние.

Хотя обычно она была женственной и нетерпимой, ей был доступен широкий взгляд на жизнь. Она происходила из самого ограниченного, самого предубежденного класса – и всё же смогла вырваться за его рамки. Тем более жаль, что она отвергает веру, которая придает его жизни смысл. Он видел, как потеряна Гарриет, как она запуталась в анархии и детском мистицизме.

Чего она хотела? Этот вопрос был для него тем более труден, что сам он не хотел ничего. Владение чем-то смущало его и казалось предательством семьи, которая вынуждена была выживать на каких-то крохах.

Во время учебы он подрабатывал преподаванием. Его мать тоже работала, и вместе они оплачивали жилье и кормили семью.

Он не завидовал никому, кроме мужчин, не обремененных никакими обязательствами, могущих всё бросить и уехать воевать в Испанию. Он поклонялся Интернациональным бригадам. По сей день он с волнением повторял про себя их стихи:

Великое родится в малом:

Мы дружбу водим с кем попало,

Твердят нам в школе день-деньской,

Как глуп и скучен люд простой,

И вот в Испании война дымится,

Пока Британия торгуется с убийцей

В отчаянной надежде откупиться…[24 - Гай цитирует сатирическую поэму английского поэта Эджелла Рикуорда (1898–1982) «Обращение к жене государственного деятеля, сторонника Соглашения о невмешательстве в дела Испании».

]

Появление гвардистов напомнило Гаю о сходке чернорубашечников в его родном городе, о том, как избили его друга Саймона; тогда Гай понял, что однажды ему тоже придется заплатить за свои политические взгляды.

Саймон прибыл на ту сходку позже других и сел отдельно. Прочие сидели плотной группкой, и, когда они попытались прервать собрание, их вытолкали на улицу. Саймон остался внутри и с фанатичной, почти истерической смелостью пытался продолжать в одиночку. Защитить его было некому. Его вытащили через заднюю дверь к гаражам. Там его потом и нашли без сознания.