Разграбленный город

Она пришла сюда, будучи убежденной, что сама идея летней школы принадлежала Гаю, но теперь осознала свою ошибку. Инчкейп был влиятельным членом организации, в которой Гай надеялся сделать карьеру. Хотя Инчкейп и не вызывал у нее неприязни, – они сразу же нашли общий язык, – для нее он оставался величиной неизвестной. Теперь же она задела его гордость. Неизвестно, как он охарактеризует Гая в отчетах, которые отсылает на родину.

Раньше она критиковала Инчкейпа: «Меня удивляет его скаредность: он экономит на еде, но покупает за безумные деньги фарфор, чтобы впечатлить гостей».

Гай отвечал ей, что такими покупками Инчкейп заполняет эмоциональную пустоту своей жизни. Для него это было своего рода самовозвеличиванием. Видимо, то же относилось к летней школе.

Понимая, что повлиять на Инчкейпа не удастся, Гарриет решила польстить ему:

– Видимо, это в самом деле важно.

Мгновенно смягчившись, он поднял взгляд и заговорил уже совсем другим тоном:

– Весьма. Это означает, что мы не побеждены.

– Вы полагаете, у нас есть будущее?

– Разумеется, есть. Никто не будет нам противостоять. Румынская политика всегда заключалась в том, чтобы сидеть на двух стульях. Что же до немцев, для них главное – получить желаемое, а остальное им безразлично. Я так уверен в будущем, что выписал сюда старого друга, профессора лорда Пинкроуза. Он прочтет Кантакузеновскую лекцию.

Видя изумление Гарриет, Инчкейп удовлетворенно ухмыльнулся.

– Время напомнить о себе, – сказал он. – Традиционно в таких лекциях говорится об английской литературе. Так мы напомним румынам, что наша литература – одна из лучших в мире. И это прекрасное светское мероприятие. В прошлый раз у нас в первом ряду сидело восемь княгинь. – Он стал теснить Гарриет к двери. – Разумеется, подготовка – дело очень хлопотное. Мне надо будет найти зал и устроить Пинкроуза в гостиницу. Не знаю, один ли он приедет.

– Он может приехать с супругой?

– Бога ради, нет у него никакой супруги, – сказал Инчкейп таким тоном, словно брак был каким-то нелепым обычаем примитивных туземцев.

Открыв дверь, Инчкейп напоследок сообщил:

– Дитя мое, мы должны поддерживать баланс. Разумеется, это непросто, особенно когда сами мы плавимся от жары. Всего вам доброго.

Он закрыл дверь, и Гарриет вышла на улицу с ощущением, что ничего не добилась.