Разграбленный город

Возможно, господин директор слишком занят, чтобы принимать посетителей.

– Я его не задержу, – сказала Гарриет и взбежала по лестнице прежде, чем секретарша успела позвонить начальнику. Инчкейп в рубашке и брюках лежал на диване в окружении томов «A la Recherche du Temps Perdu»[20 - «В поисках утраченного времени» (франц.) – семитомный роман Марселя Пруста.]. Увидев ее, он неохотно поднялся и надел пиджак, висевший на спинке стула.

– Привет, миссис Пи, – сказал он с улыбкой, отнюдь не скрывавшей его раздражение.

Гарриет не была здесь с того дня, когда они с Гаем приходили посмотреть похороны Кэлинеску. Тогда здесь царил беспорядок, рабочие крепили полки. Теперь всё было выкрашено в белый цвет, полки уставлены книгами, а на полу лежал ковер нежного сизого оттенка. На бидермейеровском[21 - То есть выполненном в стиле Biedermeier, характерном для Германии и Австрии первой половины XIX века.] письменном столе среди открытых книг лежали рейтеровские[22 - «Рейтер» – одно из крупнейших в мире новостных агентств, основанное в Лондоне в середине XIX века.

– Что привело вас сюда? – спросил Инчкейп.

– «Железная гвардия».

Он раздраженно-насмешливо смерил ее взглядом.

– Вы имеете в виду эту кучку ничтожных невротиков, которые только что прошли мимо? Не станете же вы утверждать, что они вас напугали?

– Нацизм начинался с кучки ничтожных невротиков, – заметила Гарриет.

– Это правда! – согласился Инчкейп, улыбаясь, словно думал, что она шутит.

– В 1937 году еврейских студентов вполне всерьез выбрасывали из окон университета. Я боюсь за Гая. Он там совсем один, если не считать этих трех старушек.

– Есть еще Дубедат.

– Что толку от Дубедата, если туда ворвется «Гвардия»?

– За исключением тех редких случаев, когда сюда заглядывает Кларенс, я здесь совсем один, но не позволяю себе тревожиться из-за этого.

Гарриет хотела сказать: «Никому не нужно Бюро пропаганды», но вовремя сдержалась и вместо этого произнесла:

– Эта летняя школа – настоящая провокация.

Хотя Инчкейп и сохранял на лице выражение учтивой скуки, губы его заметно напряглись. Он резко поддернул манжеты и стал разглядывать свои запонки.

– Думаю, Гай способен постоять за себя, – заметил он.

Его гладко выбритое наполеоновское лицо сделалось отстраненным: очевидно, он пытался скрыть раздражение. Гарриет умолкла.