Величайшее благо

Ухватив несколько ломтей индейки, словно хлеб, он нагрузил свою тарелку лососем, заливными куропатками, паштетом, курятиной в сливках, не забывая складывать в рот анчоусы, оливки и сладости. Когда тарелка была заполнена целиком, Якимов жадно принялся за еду. Прежде чем он перешел к десертам, его прервали чьи-то шаги – очень легкие, почти невесомые. Он виновато обернулся и увидел Хаджимоскоса.

– Что-то я слегка проголодался, – пояснил Якимов.

– Прошу! – разулыбался Хаджимоскос и приглашающим жестом обвел еду, но Якимов счел нужным отказаться:

– Благодарю, дорогой, мне как раз достаточно.

Он с сожалением отставил тарелку.

– Тогда возвращайтесь к гостям. Мы как раз собираемся играть в баккара. Все будут играть. У нас как минимум два стола. Давайте же! Мы не позволим вам остаться в одиночестве.

Слово «баккара» пробудило у Якимова воспоминания о неизбывной скуке в казино, куда его вечно таскала Долли.

– Не беспокойтесь, дорогой мой, мне и так хорошо, – ответил он, приглядываясь к пирожкам, которые лежали на подогреваемой тарелке.

Смех Хаджимоскоса напоминал шипение. Он ощерился, обнажив свои мелкие, белые, неубедительные зубы. На секунду он сделался похож на маленькую злобную пуму, но тут же продолжил свои уговоры:

– Княгиня без ума от этой игры. Она не простит мне, если я вас не приведу.

– Я же говорил вам, дорогой, у вашего бедного Яки нет ни единого лея.

– Здесь кто угодно даст вам денег в долг, – сказал Хаджимоскос.

– Да и правил я не знаю.

– Это дело нескольких секунд.

Якимов со вздохом бросил прощальный взгляд на буфет и впервые заметил, что над ним висит портрет какого-то старого боярина – видимо, представителя славной семьи Теодореску. На нем был гигантский меховой тюрбан, вышитая туника и меховая же мантия. Белые изящные руки покоились на расшитом кушаке, а большим пальцем вельможа придерживал рукоятку богато инкрустированного камнями кинжала.

Якимов был поражен – не всеми этими атрибутами богатства, но лицом вельможи: длинным, мертвенно-бледным, с редкой бородкой и злобным взглядом из-под тяжелых век.

Он позволил увести себя обратно.

Над двумя овальными столами включили свет. Слуга тасовал карты. За одним из столов собралось около дюжины человек, и еще несколько стояли за стульями.