Величайшее благо

Вдруг его сочтут самозванцем и выставят прочь? Но барон, расплывшись в улыбке, всего лишь спросил:

– Вы давно знаете княгиню?

– Мы только сегодня познакомились. Меня привел Хаджимоскос.

– А!

Штайнфельд кивнул, после чего уважительно заговорил о старинном происхождении княгини, причем эта тема явно доставляла ему удовольствие.

– Среди ее предков были дакийские цари, – сказал он. – Она может проследить свой род до Децебала, который разбил римлян[20 - Дакия – государство на территории современной Румынии в I веке до н.

– В самом деле? – Якимов вполуха слушал Штайнфельда, одновременно высматривая официанта, который мог бы подлить ему шампанского.

– Молдавские поместья Теодореску были великолепны, но теперь… Заложены и профуканы. Всё пропало! Эти румыны думают, что могут жить в Париже или Риме, а земли будут процветать сами по себе. Так глупо, но так обаятельно!

Барон придвинулся ближе.

– Мое поместье в Бессарабии прекрасно содержится. Мы, немцы, конечно, не столь обаятельны, но мы знаем, как делать дела. Я произвожу собственное красное вино, белое вино, ?uica и мартини. Мартини продается в магазинах. Король продает его в собственном магазине – мартини Штайнфельда. Роскошное!

– По итальянским рецептам? – спросил Якимов, делая над собой некоторое усилие.

– Разумеется, – ответил барон. – Виноград, травы, рецепты – всё как полагается.

Когда барон в очередной раз набрал воздуха в грудь, чтобы продолжить свою речь, Якимов произнес:

– Мне нужна добавка, дорогой мой.

Ускользнув, он очутился в безлюдной приемной, где стоял стол с закусками.

Еда была нетронута: гостей еще не приглашали к ужину. Застыв, словно при виде сокровищ, Якимов пробормотал: «Батюшки-светы!»

Перед ним был ряд жареных индеек с нарезанными грудками, два окорока, запеченные с тростниковым сахаром и ананасами, лангусты, лосось под майонезом, несколько видов паштета, три сорта икры, несколько разновидностей заливного, засахаренные фрукты, причудливые пудинги, гроздья тепличного винограда, ананасы и малина.

Дрожа, словно умирающий с голоду, Якимов набросился на еду. Он зачерпнул себе целую ложку икры и дочиста ее облизал. Самая соленая икра понравилась ему больше остальных, поэтому ее он съел еще три ложки.