Величайшее благо

– Завтра вы можете спать весь день, – ответила Софи.

Инчкейп затушил сигарету:

– А я бы лег пораньше. Мне не удалось выспаться в поезде.

– Ну дайте мне хотя бы допить, – сказал Гай тоном ребенка, который просит посидеть еще десять минуточек, и поднял свой полный бокал.

– Еще совсем рано, дорогая моя, – вставил Якимов, доливая себе бренди.

Они просидели еще полчаса. Гай цедил бренди и пытался оживить разговор, но ритм был утерян. Всеми овладела вялость, присущая окончанию вечера. Когда наконец решили уходить, пришлось искать официанта.

Инчкейп положил на стол купюру в тысячу леев со словами:

– Это за меня.

Гай заплатил остальное.

Они взяли такси и двинулись обратно. Софи жила в центре города, и ее высадили первой. Гай вышел проводить ее до двери, и она долго и эмоционально что-то говорила, схватив его за руку. Уходя, он окликнул ее:

– До завтра!

Затем отвезли в «Атенеум» Якимова. Уже у гостиницы он сказал:

– Батюшки, я и забыл: меня ждут на приеме в апартаментах княгини Теодореску.

– Какой поздний прием, – пробормотал Инчкейп.

– На всю ночь.

– Когда мы найдем себе квартиру, приходите к нам на ужин, – сказал Гай.

– С радостью, дорогой мой, – ответил Якимов и принялся выбираться из автомобиля, в результате чего практически уселся на бордюр. Кое-как встав на ноги, он нетвердым шагом дошел до вращающихся дверей и по-детски помахал остающимся.

– Мне интересно, – сухо сказал Инчкейп, – как вы будете вознаграждены за свое гостеприимство.

– Яки раньше был знаменит своими приемами, – с упреком сказал Добсон из своего угла.

– Что ж, посмотрим. Пока что, если вы не против, я бы попросил высадить меня следующим.

* * *

Принглы молча вошли к себе в комнату. Гарриет опасалась, что муж упрекнет ее в том, что она испортила вечер. Это было бы справедливо. Она действительно могла бы проспать хоть весь следующий день – и что такое лишний час-другой перед лицом вечности?

Пока она ложилась, Гай изучал себя в зеркале.

– Как ты считаешь, я похож на Оскара Уайльда? – спросил он.

– Пожалуй.

Некоторое время он гримасничал перед зеркалом, представляя себя разными кинозвездами. Гарриет задумалась, не настал ли удачный момент, чтобы спросить его про Софи, и решила, что нет, не настал. Вместо этого она сказала:

– Ты совсем как ребенок. Давай спать.

Отвернувшись от зеркала, он сказал с нетрезвым самодовольством:

– Старина Прингл ничего так. Совсем неплох.