Величайшее благо

Из окружавшей их тьмы время от времени приходили волны осенней прохлады, от которой застывал летний воздух. Кто-то упомянул, что на горные пики к северу от города лег первый снег. Она понадеялась, что хотя бы холод заставит их вскоре покинуть ресторан.

Якимов меж тем вылил себе в бокал остатки бренди и принялся оглядываться. Глаза его вновь обрели блеск. Когда подошел официант, Якимов лишь слегка шевельнулся и прищурился в сторону бутылки, и ее тут же заменили полной – так быстро, что Гарриет предположила, что Якимов обладает такой же магической властью над официантами, как некоторые люди – над птицами и зверями.

Что же до Гая, выпивка ничуть не убавила его энергию. Он впал в словоохотливую эйфорию, в которой совершал открытия и делал экскурсы в метафизику и социальные науки. Каждые несколько минут Софи – которая теперь выглядела радостной и оживленной – по-хозяйски перебивала, чтобы объяснить, что он имеет в виду.

– Можно сказать, что загадки – это самая примитивная форма юмора, – говорил тем временем Гай. – Настолько примитивная, что это уже не юмор, а магия.

– Он имеет в виду, как сфинкс и оракул, – вмешалась Софи. – Оракулы всегда говорили загадками.

– Кроме Делосского, – заметил Инчкейп.

Софи смерила его презрительным взглядом.

– Оракул был в Дельфах[14 - Софи не знает о существовании оракула Аполлона на острове Делос и путает его с Дельфийским.

Инчкейп пожал плечами и промолчал.

В полночь Флорика вышла, чтобы спеть еще раз. На этот раз Гай был слишком поглощен собственной речью, чтобы заметить ее. Гарриет посмотрела на столик Ионеску – там никого не было. Флорике поаплодировали уже с меньшим пылом, она ушла со сцены, и оркестр продолжил играть.

Гарриет зевнула. Полагая, что воспринимает происходящее крайне милосердно, она разглядывала Софи и думала: неужели Гая действительно привлекает такая вот девичья глупость? Если бы она, Гарриет, так гримасничала и жестикулировала, перебивала бы его и требовала бы внимания – понравилось бы ему?

– По-моему, нам пора, – сказала она неожиданно для самой себя.

– Никто не хочет расходиться, – ответил Гай, очевидно шокированный ее предложением.

– Нет-нет, – тут же подхватила Софи. – Еще слишком рано.

– Я устала, – сказала Гарриет.