Величайшее благо

Когда Софи проигнорировала вино, Инчкейп повернулся к ней спиной и показал на обедающих внизу.

– Если я не ошибаюсь, – сказал он, – там сидит человек, с которым я познакомился, когда останавливался в «Крийоне»[12 - «Отель де Крийон» – роскошная гостиница, в которой останавливались участники Парижской конференции 1919 года.] несколько лет назад. Некий князь Якимов. Он был очень известен в парижском обществе.

Пока Инчкейп говорил, Гарриет услышала задыхающийся от слез голос Софи:

– Как можно говорить «вам станет веселее»? Сейчас не время для веселья! Вся эта британская выдержка хороша только для бесчувственных людей.

Гай пытался отвлечь Софи меню. Чего бы ей хотелось съесть? Она не знала. Она только что с вечеринки, где ела то и это, и потому не очень голодна; но, возможно, ей бы хотелось немного копченого лосося.

– Якимов? – Гарриет пыталась выудить это имя из памяти. – О ком вы?

– Вон, смотрите, сидит с Добсоном. Вы незнакомы с Добсоном? Якимов – это вон тот высокий, худой, похожий на верблюда.

– Я его уже видела. Он сел в наш поезд.

Гай не в силах был терпеть, если интересный разговор происходил без его участия.

– О чем вы? – вмешался он, перебив очередную жалобу Софи.

– О Якимове, – ответил Инчкейп. – Своего рода raconteur[13 - Рассказчик (франц.).] и балагур. Он как-то раз покрасил окна в черный цвет.

– Какие окна? – спросила Гарриет. – Почему?

– Понятия не имею.

Они наблюдали за Якимовым, который был занят едой и ничего в данный момент не рассказывал.

– Что значит своеобразный английский юмор? – спросила Софи капризным тоном.

– Благодушный, наверное, – ответил Гай. – Доброжелательный. Болезненный пинок под зад здесь называют румынским пинком, а легкий тычок коленом – английским. Примерно так.

Когда прозвучало слово «зад», лицо Софи окаменело, но заметила это только Гарриет.

– Я бы хотел познакомиться с Якимовым, – сказал Гай. – Давайте их пригласим к нам.

– Постойте, – запротестовал Инчкейп, – с ним же придет Добсон.

– Я не против, – ответил Гай. – Он так поздно поступил на дипломатическую службу, что еще сохранил человеческий облик.

– Дипломат-любитель, можно сказать. Занялся этим делом после богатой и ленивой юности. Сам я не питаю к нему неприязни.