Домой

Так, поезд А вышел из одного города в другой, а навстречу ему… ага… ну вот, когда они встретятся…

– Ну и какая разница? – сердито спросила Нина, – кому это надо?

– Ну как? А если – например, я еду в этом поезде, – и Володя быстро нарисовал поезд, – а ты в этом? – и он нарисовал второй.

– И что?

– Ну вот… когда тебе в окно выглядывать, чтобы меня увидеть?

Нина засмеялась.

– Я у проводника спрошу!

– Ну конечно – как там – извозчики всюду довезут?

– Конечно! А ты что думаешь – вот сажусь я в поезд, и мне сразу все – и какая скорость, и какое расстояние между городами… и я сижу, считаю на салфетке… да я пока посчитаю – всю Россию можно несколько раз проехать! Нет, я знаешь как сделаю – я так и сяду у окна, и буду твой поезд ждать…

– Три часа будешь ждать …

– Откуда ты знаешь?

– Решил.

Через четверть часа до Нины дошло:

– Ах вот как! Ну тогда тут – вот умножить…

– Да, да, правильно!

Нина записала решение.

– Поняла. Спасибо тебе! Слушай, а ты на поезде любишь кататься?

Володя улыбнулся:

– Кто ж не любит?

– Да, кто ж не любит… Володя, слушай… ты… ты часто про этого мальчика думаешь?

Володя опустил голову:

– Да. Часто. Только, Нина… я не хочу про него думать. Ну, как тебе объяснить?

– Я понимаю. Я тоже – часто и не хочу.

– И все так?

– Не знаю. Наверное.

– И его забудут…

– Давай с папой поговорим?

– Давай! – обрадовался Володя, – давай так: я домой сбегаю, уроки сделаю и к вам на вечер отпрошусь? Меня уже отпустят, наверное.

Придя домой, Арсений Васильевич застал дома непривычно тихих детей.

– А что вы такие? – встревожился он.

– Папа, нам надо с тобой поговорить, – серьезно сказала Нина.

– Что такое?

– Папа, мы знаешь о чем говорили сейчас? – сказала Нина, – про того мальчика. Ну, который ранен на войне… его забудут все – нам так кажется. Да и мы сами – я про него думаю все время, и Володя вот тоже, но только нам не хочется – мы про кораблик, про книжки… понимаешь? Это же стыдно? Что нам делать?

– Почему стыдно? – удивился Арсений Васильевич.

– Ну как? Он там лежит – один. В темноте… – у Нины прервался голос.

Арсений Васильевич задумался:

– Я вот и не знаю, что вам сказать, детки. Если бы вы дружили с ним… а то ведь – ты, Нина, его вообще ни разу не видела, Володя еле помнит небось… а так… горя много в жизни, обо всех не передумаешь, не пережалеешь.