Домой

Но Нюронька же не виновата, что у нее такой муж, и дети не виноваты!

– Что ты бормочешь? – спросила мама.

Володя очнулся.

– Ничего. Мамочка, а куда теперь денутся Нюронька и ее дети?

– Не знаю. Как сказал твой отец – нас это не касается.

– Опять в подвал?

– А если и в подвал?

– Тогда вся эта революция была зря.

Мама нахмурилась:

– Послушай меня. Займись своим делом – ученьем. Не лезь в революцию, в политику. Ни к чему хорошему это не приведет.

Целый вечер Нюронька голосила в коридоре:

– И что же? Обратно буржуи нас в подвалы? Хвааатит, пожили мои детушки с кроватками да одеяльцами, обратно на тряпки в сыром-то подвале…

Володя пытался читать несчастный учебник, но в голову ничего не лезло.

– Из комнат не выходить.

– Мне надо в уборную.

– Туда и обратно. Никаких разговоров, быстро домой.

Володя вышел в коридор. Около дверей его комнаты были кучей набросаны вещи – грязные, засаленные одеяла, какая-то одежда, тут же немытая сковорода.

– Караулишь? – спросила она горько, – как мы съедем с квартеры, так ты туда – шмыг? На кроватку свою, да с книжечкой? А я понадеялась на ту революцию, что теперь и у моего Сеньки книжечка да кроватка будет. Нет! Не будет правды бедному человеку.

– Папа на ответственной работе, и ему нужна тишина дома, – сказал Володя.

– Пуля твоему папе нужна!

Дверь за Володиной спиной распахнулась, отец дернул его за руку:

– Ты опять?

В комнате отец схватил его за плечи, затряс:

– Что тебе было сказано? Туда-обратно, никаких разговоров? Ты будешь слушать, что тебе говорят? Будешь? Будешь?

– Отпусти меня!

– Яков, перестань, – вмешалась мама, – Володя, ты был где надо? Иди и сразу же возвращайся.

Володя снова вышел. Нюроньки не было, около вещей на корточках сидел Сенька. Увидев Володю, он, не глядя, схватил немытую сковородку и бросил на пол.

– Я бы в тебя, – глухо сказал Сенька, – да мамонька не велит. Ну ничего, гаденыш, я тебя на улице увижу, я тебя убью.

– За что? – тихо спросил Володя, – за что?

– За то, что ты буржуй и враг. Враг простого народа.

Володя пожал плечами и пошел в уборную, повернул кран над раковиной. Вода текла еле-еле, и течь ей было некуда – слив кто-то заткнул грязной тряпкой.