Домой

Возвращаясь обратно, Володя увидел, что около лошади сгрудились еще несколько человек.

Он поднялся по лестнице, открыл дверь в свою квартиру. В гостиной слышались раздраженные голоса.

– Чем я виноват? Я бегаю целыми днями, ищу…

– Я не говорю, что ты в чем-то виноват, Яков! – отвечала мама.

– Не говоришь? А к чему тогда ты говоришь, что нечего есть?

– А что я должна говорить? – вскипела мама, – что у нас все прекрасно?

Володя затаил дыхание.

– Что я должна говорить? – продолжала мама, – вот смотри – хлеб.

– Соня, что я могу сделать?

– Не знаю! Наверное, ничего. Но я не могу делать вид, что все хорошо! С кем мне тогда разговаривать, как не с тобой? Говорить детям, что скоро умрем с голоду?

– Не умрем, – мрачно сказал отец, – наверное, где-то нужны… грузчики? Но черт возьми, я вчера ходил к вокзалу – там столько желающих подработать… и грузить-то нечего. Ладно… дай мне чаю – то есть кипятка, и я пойду.

– Поешь хлеба.

– Это тебе и детям.

– Голодный из дома ты не выйдешь, Яков, – решительно сказала мама.

Володя открыл дверь и вышел на лестницу. Держась обеими руками за перила, он стал медленно спускаться. С улицы в окна светил фонарь. Володя спускался и рассматривал свою тень.

Вспомнилась фильма, которую они с Ниной смотрели в январе семнадцатого. О чем она – уже не вспомнить, но точно там по лестнице шел человек, и на стене была большая тень.

– Володенька!

Он вздрогнул, огляделся.

Это от голода, подумал Володя. Просто я хочу есть, вот и мерещится всякое.

Он снова пошел вниз и вдруг остановился, вглядываясь в темноту.

– Нина? – прошептал он, – ты?

Вверху с грохотом распахнулась дверь. Володя вздрогнул и сбежал вниз.

Солнце грело совсем по-весеннему, и Арсений Васильевич отправил Нину погулять:

– Пойди, деточка! Смотри, какая погода. И Володю позови – может, тоже отпустят.

Нина забежала к Альбергам, и Софья Моисеевна радостно Володю отпустила – дома он не знал, чем себя занять, школу то открывали, то закрывали, занятия то были, то нет.

Они дошли до Загородного. Володя поднимал голову к солнцу и жмурился, Нина улыбалась.

– Нина, – заговорил Володя, – я подумал, что все-таки революция – это хорошо.

Нина улыбнулась:

– Наверное.

– Я у отца книжку взял в библиотеке.