Мир после: Водный мир

А если не выбраться – то поднять бунт, и будь что будет. Он не станет еще одной коровой в стаде, не позволит превратить себя в пищу или биологический материал. Или зверюшку для опытов.

– Мальчик, подойди сюда.

Истер вздрогнул и поднял тяжелый взгляд на мужчину лет сорока пяти, красивого, сильного. Видимо, это и был глава общины. Люди, стоявшие рядом и следившие за каждым движением новенького, нахмурились, заметив странные глаза Истера, но он был уверен, что радужки уже не светятся: с момента, как он глотнул крови, прошло уже достаточно времени.

– Мы не знаем, как тебя зовут, так что имя тебе даст твоя приемная мама, которая возьмет тебя к себе в дом и будет отвечать за твое будущее, – мужчина говорил тихо, ровно, но при этом очень ласково, добродушно. – Ты должен быть ей благодарен и помнить, что она будет очень страдать, если ты что-то натворишь или решишь омрачить нашу жизнь жестокостью или уничтожением себя.

Истер молчал, просто смотрел на этого человека, затем перевел взгляд на девушку, – ей было около пятнадцати – которая выглядывала из-за ограды и внимательно смотрела на новичка.

– Кивни, если ты меня понимаешь, мальчик, – осторожно попросил Глава, видимо, опасаясь, что новичок не говорит на общем языке. Истер кивнул, снова глядя на мужчину, который теперь на местном уровне решал его судьбу. – Хорошо.

– Рауль, пора пожелать доброго пути нашим родичам, – у каменной ограды появилась высокая статная женщина с длинными черными волосами, за ней из дома вышли четверо мужчин разных возрастов, к ним тут же присоединилась та девушка с другим взглядом.

Истер подскочил к главе и начал тыкать пальцем в обреченную группу, а потом на себя, пытаясь без слов сказать, что он хочет с ними. Ему нужно было выйти отсюда вместе с этими людьми, тогда у него появится шанс бежать.

– Что? Нет-нет, тебе нельзя, твоя очередь еще не пришла, ты всего лишь мальчик, ты еще дашь нашему селению потомство, когда вырастешь, – покачал головой глава. – Пойти по белому пути и вознестись рядом с нашими хранителями могут лишь избранные, те, кто это заслужил, или те, кто не нужны общине и могут послужить величию хранителей, – он оглянулся на девушку, по щекам которой текли слезы.