Полынь скитаний

– Не спеши сходиться на короткую ногу с человеком, которого недостаточно узнал.

– Избегай историй и скандалов. Человек, наживший врагов, как бы он ни был умен, добр, честен и правдив, гибнет почти неизбежно, так как наши враги в обществе бывают всегда деятельны; друзья же всегда пассивны: они только сочувствуют, сожалеют, вздыхают, но не борются за погибающего, боясь за свою собственную участь.

– Если о ком-нибудь не можешь сказать ничего хорошего, то воздержись говорить и плохое, если и знаешь. Злословие вредит сразу трем: тому, о ком говорят дурно; тому, кому говорят дурно; а более всего тому, кто злословит.

– Самые сильные заблуждения – это те, которые не имеют сомнения.

По утрам и перед сном читали молитвенное правило и по кафизме из Псалтири. Мирно текла жизнь Дубровиных в Синьцзяне.

Но вот последствия краха российской государственности докатились и до здешних мест: в двадцатые, а позднее и в тридцатые годы эти края стали пристанищем для беженцев из России: белых офицеров, тысяч и тысяч казаков, зажиточных крестьян.

Зажиточные крестьяне России. Мартьян Сазонов с супругой Елизаветой Алексеевной и жителями села Асташово. 1908 год

Крестьяне переходили границу ночью, второпях, чаще всего предупрежденные сердобольными соседями о предстоящем раскулачивании и аресте. Бежали своим ходом, иногда на бричке, запряженной лошадкой, везли с собой инструменты, швейные машинки, одежду, харчи на первое время – все, что удавалось вывезти из крепкого хозяйства.

Когда Ленин умирал,

Сталину наказывал:

«Людям хлеба не давать,

мяса не показывать!»

В первый же год после приезда большого количества русских выдалась очень холодная зима. Местные качали головами, приговаривая:

– Раньше и морозов таких не было, и снег редко выпадал… Это русские привезли мороз… Там, где русские, – всегда мороз и снег!

Случись это похолодание в наше время, народ назвал бы его «аномальным», а в те годы холод легко списывали на появление русских.

В эти годы в Синьцзян переехала вдохновленная примером Елизаветы Павловны Дубровиной ее двоюродная сестра, Любовь Родионова, с мужем Михаилом и тремя детьми. Они бежали от красных и сумели вывезти с собой значительные ценности, что помогло им неплохо устроиться в Урумчи.