Корреспондент

Hadi bakalum, beni de yaturun[30 - Вашу ж мать, мужики, что бабы, вы чего не слушаете человека? Жандармы прошли. Каждого, кто примется слушать, отстегают плетью, сказали. А я вот слушаю. Ну давайте, стегайте меня.].

Услышав местное наречие, да с матерком, народ заулыбался, оживился, захлопал в ладоши. Так вокруг автобуса собралась толпа. Женщина вытерла выступившие на глазах слёзы и спустилась. Она спрыгнула с подножки, подобрав длинную юбку и заставив качнуться автобус на рессорах.

Озал, из города в город, вставал на специально приспособленную крышу автобуса, оборудованного колонками, говорил с людьми.

– Я принял решение, в соответствии с которым наш рынок открылся для иностранных денег. Я позволил улучшать свои товары и услуги в свободной конкуренции, – перечислял Озал свои достижения.

Он верил, что его вклад в развитие экономики велик. И пожалуй, не было человека, который мог бы его переубедить в этом.

Конкуренты и соседи по правому крылу нервно ёрзали в своих креслах, наблюдая за амбициями низкорослого экономиста, сменившего роговую оправу своих очков на более элегантную тонкую и давившего конкурентные силы своей харизмой. Его нужно было свалить. Лоббисты один за другим обивали пороги президентского кабинета.

В президентском кабинете не заставили себя долго ждать. С телеэкранов стране всё доходчиво объяснили:

– Если человек, находившийся на государственном посту после военного переворота, присваивает себе все позитивные решения, не беря во внимание работу других людей и ведомств, это несправедливо и самонадеянно.

Штаб Озала словно окатили холодной водой. На кого намекал глава государства, было настолько очевидным, что за два дня до выборов смело можно было сматывать удочки и расставаться со своими далеко идущими политическими планами.

– Мало ли что сказал президент, – меланхолично зевнул Озал, когда его стали спрашивать, что же теперь делать, что отвечать прессе. – С чего вы взяли, что этот пассаж был адресован именно нам?! Он ведь фамилий не называл… Не надо на себя ничего брать. Двигаемся дальше.

XVI

Андрею нравилось это заведение. Лобби гостиницы «Гранд Анкара» по четвергам превращалось в Клуб иностранных журналистов.