Корреспондент

Кто раньше подаст заявку, тот и на коне, – быстро сориентировался Озал и рассмеялся, ему самому очень понравилась такая хитрость.

Он позвонил министру внутренних дел и, не объясняя причин, попросил принять его в восемь тридцать.

Рано утром «Партия Отечества» Озала с сотами и трудолюбивой пчелой в качестве эмблемы была официально зарегистрирована.

Комиссия в Комитете государственной безопасности, состоящая из опытных военных служак, включая генерала Эвре-на, собралась для рассмотрения дел. На стол легли папки на семь партий.

От каждой из них выдвигались тридцать основателей. На каждого приходилось досье от Национальной разведывательной организации, Командования военного правления, Министерства внутренних дел. Работа предстояла кропотливая.

Военные везде видели угрозу. Выпустить на выборы слишком много левых – опасно. Они тут же поменяют только принятую Конституцию. Две партии справа обеспечивали военным необходимое равновесие.

Всё находилось под жёстким контролем. Тело страны было словно привязано к кровати, чтобы в конвульсиях своей прежней болезни не навредить самой себе.

Озал и конкуренты из шести других партий ждали своей участи как абитуриенты результатов поступления в университет.

К началу политической выборной гонки оказались допущены только три игрока – правоцентристская «Партия Отечества» Озала, учреждённая военными «Националистическая демократическая партия» и левая «Народническая партия».

Политические лидеры принялись ездить по городам и весям, собирая митинги, агитируя за себя.

Это был какой-то городок на Восточном Черноморье. Автобус Озала выехал на базарную площадь. Он влез на крышу и в очередной раз принялся выступать со своей программой. Только народ не собирался его слушать и будто вовсе не интересовался и не обращал внимания на то, что происходит. Озал продолжал говорить, раз уж приехал. К автобусу подошла пожилая дебелая женщина и попросилась к спикеру. Озал дал знак, чтобы ей дали возможность забраться к нему.

Она, с трудом переваливаясь, влезла, подошла к нему и обняла. Лицо невысокого Озала оказалось аккурат между грудей, каждая величиной с переспелую дыню. Вынырнув из тела рыхлой деревенской женщины, Озал расцеловал её в обе щеки. Она взяла у него из рук микрофон и над базарной площадью загремел её басовитый голос:

– Ula, kari kilikli herifl er, niye adami dinlemiysiniz? Jandarma dolasmis, adami dinlemeye giden herkesi falakaya yaturur demis. Ben de dinliyrim.