Смотритель

А какую книгу вы бы хотели получить? Молодежь сейчас запоем читает роман Николая Островского «Рожденные бурей», если хотите, то я поставлю в очередь на него и сообщу по телефону, если таковой у вас имеется, о подходе вашей очереди, а пока можете почитать роман того же автора «Как закалялась сталь».

Оба романа я читал как рекомендованные по линии политической учебы. Книги хорошие, только вот последняя книга получилась послабее, а первая действительно хороша. Помнишь, как Павка Корчагин сказал? «Самое дорогое у человека – это жизнь.

Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое, чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире – борьбе за освобождение человечества. И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-либо трагическая случайность могут прервать ее».

И Василь Василич замолчал, как бы что-то вспоминая и заново переживая прожитое.

Но вдруг он встрепенулся и сказал:

– А я попросил у нее сочинения господина Эмиля Золя. И конкретно «Чрево Парижа».

Я знал, что Золя относится к числу иностранных авторов, не жалуемых советской властью, но роман как-то оставался в библиотеках образцом критики капиталистического строя и жалкой судьбы простых людей, не способных сопротивляться центральной власти.

Мой вопрос не то чтобы поставил ее в тупик, но привел в некоторое замешательство.

– Вы что, – шепотом сказала она, – это же буржуазная литература и такой книги, по-моему, в библиотеке нет, мы недавно сжигали всю буржуазную литературу и мне кажется, что книги Золя сгорели вместе с ними.

Разве можно вам, комсомольцу, интересоваться загнивающим западом?

– Мне можно, – весело сказал я, – я начал учить французский язык и мне нужно погружение во французскую действительность.

– Ну, что вы, – засмеялась девушка, – действительность времен господина Золя и сегодняшний день Франции – это совершенно разные картины.

– А вы откуда все это знаете? – с таким же шутливым настроем спросил я.

– А вот знаю, – засмеялась девушка, – давайте заполним ваш читательский билет. В каком санатории вы отдыхаете?

Я ответил и мой ответ словно ледяной водой окатил девушку. Тут, понимаешь ли, какое дело. Мы все в разведшколе секретились и были как бы людьми непричастными ко всему, а вот на отдых нам выдавали путевки в санатории НКВД. Это есть бюрократический перекос.