Гражданин Советского Союза

Николай проснулся. Сначала он не понял, что происходит в доме. Маня и Вася подбежали к нему, подхватили его под руки и закружились по комнате. Мать смотрела на них, и слезы радости текли по ее исхудавшим щекам».

«Мы поддерживали постоянную связь с Марфинским госпиталем, в котором каждый выходной день давали концерты, приносили подарки, дежурили в палатах.

…

Вася Фролов, член комитета комсомола, шефствовал над палатой, где лежали воины с ампутированными конечностями. С первых же дней у него завязалась дружба с младшим лейтенантом Павлом Козловым.

Козлову было двадцать три года. Несмотря на серьезную операцию, он не падал духом: был бодр, весел, много шутил с Васей, рассказывал ему боевые эпизоды из фронтовой жизни. Молодой лейтенант был награжден тремя орденами. Затаив дыхание, Вася слушал его волнующие рассказы о боевых подвигах товарищей. О себе он избегал говорить. А когда Вася спрашивал, за что он получил награды, Козлов, улыбаясь, отвечал, обычно:

– За выполнение боевых заданий командования.

Когда Вася приходил к бойцам с патефоном, мгновенно прекращались разговоры, наступала тишина, и звуки музыки, разных песен наполняли палату. Раненные тихо напевали знакомые мотивы любимых песен.

Нередко Вася приходил в палату с тетрадями, карандашами. Бойцы говорили в шутку:

– Письмоносец пришел, приветствуем! И Вася садился писать письма.

Особенно любил Вася слушать рассказы лейтенанта Козлова о героических делах школьников. Некоторые он даже записал.

…

Возвращаясь из госпиталя домой, Василий подробно рассказывал отцу и матери о героических подвигах Козлова и его товарищей.

Во время одного из посещений госпиталя Вася спросил у лейтенанта:

– У вас родные есть?

– Нет, Вася, расстреляли фашисты. – И лейтенант рассказал, как враги расстреляли его отца и мать за то, что они отказались прислуживать гитлеровцам.

– Гордые у меня были родители. Когда я уходил добровольцем в армию, отец и мать сказали мне: «Если будет нужно, сынок, погибни в неравном бою, но род наш не опозорь», Эти слова я пронес в сердце от Волги до Одера. И как обидно, Вася, что теперь уже не могу быть на линии огня.

Однажды Козлов сказал Васе:

– Ну, друг, меня через два дня выпишут. Придется нам с тобой расстаться.