Страх

Страх от того, что он один в этой железной машине, а по ней стреляют со всех сторон. Страх быть убитым, похороненным внутри нее. Каждый близкий разрыв, каждый удар пули или осколка о броню БТРа отдавался в голове Наводчика, заставлял его содрогаться всем телом.

Холодящая грудь тягучая тошнота подобралась к самому его сердцу и комом стала в горле. Согнувшись пополам и втягивая голову в плечи, он пытался спрятаться от этих сотен, беспрестанно бьющих молотков.

Все смешалось в его голове, мысли заметались обрывками, рассудок стал покидать Наводчика.

И вдруг где-то в глубине уже уходящего сознания задрожал маленький, одинокий огонек. Он стал приближаться, расти, и постепенно в мозгу Наводчика возникло понимание того, что необходимо побороть накативший страх и заста вить себя заглянуть в прицел.

Вдруг он услышал, что внутри машины кто-то противно, по-щенячьи скулит.

– Кто здесь?

Наводчик на миг оторвался от прицела и оглянулся назад. Он понял, что это он сам, что это именно он воет от страха.

И в этот момент он как бы увидел себя со стороны.

«Это – я? Нет, этого не может быть». Что с ним стало? Он уже не похож на себя. Какой-то маленький жалкий человечишка, съежившись от ужаса, пытался спрятаться под сиденьем. Еще немного и он начнет мочиться под себя от страха.

«Неужели это я? Стыд какой! Не начну стрелять – хана! Сдохну под «духовскими» пулями в обоссанных штанах, как последнее чмо! – с омерзением и злостью на себя подумал он, – Нужно заставить себя встать и стрелять!»

Он вспомнил, как учил их Комбат: «Если по тебе стреляют, но не попадают – ответь, и тогда не дашь возможности прицелиться в тебя.

Не станешь стрелять – тогда враг прицелится, и ты – покойник».

А он хотел жить, и теперь уже отчетливо понимал, что за это нужно сражаться. И теперь он уже готов был сражаться. За себя. И даже за этих сосунков с его взвода, которые со щенячьим восторгом радовались крутым фото в дембельских альбомах.

Даже за них сейчас он готов был сражаться. Он чувствовал и понимал, что он сильнее их, что никто, кроме него, не сможет сделать этого, а он обязан.

Он набрал полную грудь воздуха, сжался и, дико напрягаясь всеми мышцами, заорал.

– Аааааааааа! Ааааааааа!!!

Еще раз и еще. Что есть мочи, до хрипоты. Пальцы до боли впились ногтями в ладони, а он орал. Он гнал от себя свой страх, презирая и ненавидя его. И страх отошел.