Усердие князя Владимира

Мы ведь с Алешей не знали о напастях, которые уже тогда здоровьишко князя исподволь так и подтачивали.

Головы мы пред князем слегка склонили, руку правую к сердцу поднесли и, слегка наклонившись, положенную здравицу произнесли. Владимир, сменив суровость на милость, слегка усмехнулся и, как мне показалось, даже как-то задорно на нас с Алешей посмотрел, меряя взглядом и что-то прикидывая.

– Рад зреть вас, вои, в здравии, – были первые слова князя, слетевшие с его уст. – Статны вы, румяны и ко всему готовы. Я правильно реку?

– Так и есть, княже, – не сговариваясь, почти одновременно молвили мы.

– А раз так, – слегка усмехнулся Владимир, – значит кто-то один из вас да со мной в путь последует. Я так почему-то думаю, что ты, Илья, хотел бы в Киеве остаться.

– Так дело, которое мы начали, продолжения требует, а в нем усердия. Надо, как хлебопашец зерна весной, да в подготовленную землю вбросить, да смотреть, чтобы зерну ничего не помешало прорасти…

– Тебя услышал. Знаю, что скажешь. Алеша, ты со мной как, поедешь?

– Если меня старший отпустит, – покосился на меня Алеша, как будто я решал, ехать ему или нет.

Я такого развития событий не ожидал, хотя Кудес говорил, что князь не так-то и прост. Алешу, чего скрывать, мне не хотелось отпускать. Плотник он был умелый. Дело в руках спорилось, а дома каким-то самым необычным образом, когда Алеша да с артелью работал, вырастали, как грибы после дождя. Любил Алеша топориком помахивать, да колоды уговаривать. Я почему-то тогда так и сказал:

– Княже, нам надо строиться.

– Ничего, со мной Алеше плохо не будет. Посмотрит, как люди живут, может, что-то для себя и для всех вас подскажет, когда вернется. Сотником Алешу возьму на дело ратное.

И что мне было делать, кроме как не согласиться на такое? Кудес, кстати сказать, мне ничего не говорил на такой случай, из чего я сделал вывод, что как решу, так и будет. Подумал я тогда немного, прикидывая, и с князем согласился, но с условиями.

– Княже, – молвил я тогда, – если тебе так Алеша нужен, то я согласен его отпустить в поход, хотя я не считаю себя над ним главным. Пусть он решает для себя, идти или нет. Нам, конечно, руки лишние не помешают, но дела княжьи важнее.

– Сам-то ты так, как я вижу, не считаешь, но говоришь правильно, – едва заметно усмехнулся Владимир и замолчал, задумавшись.

Дума, которую князь думал, читалась на его лице.