Усердие князя Владимира

Ты еще крови хочешь?

Сварий только лишь повертел из стороны в сторону головой.

– Ты не хочешь. Кижень и его помощники тоже, но не варяги, не Вулисар и не Ингрий. Некоторые ромеи, как ты знаешь, также к пролитию кровушки склоняются. Нам распря на Руси не нужна. И без того крови будет много…

– Если что знаешь, скажи, – вздохнув, уже миролюбивее, произнес Сварий, понимая, что Кудес не просто так к нему пришел, а рассчитывает на какой-то его ход.

– Будущее ты зришь, но есть барьеры, которые не дают возможности тебе его просмотреть.

– Не много ли ты на себя берешь, волхв?

– Это не ты говоришь. Я свою меру знаю. Что решаешь? Правду и возможность что-то изменить или быструю смерть?

– Если даже и так, зачем ты здесь? Что хочешь взамен?

– Чтобы ты думал и видел, а еще больше мог поступить так, чтобы крови не пролить и себя в жертву не принести.

– Ты же Перуна и в богов не признаешь, требы им не приносишь. Отошел ты от тех, кто Русь на себе держит.

– Это снова не ты говоришь. Так записано в тебе. Сам ты так не считаешь, а меня укоряешь и поучаешь. Смерть уже твои глаза прикрыла. Ее увидеть хочешь?

– Зачем?

– Чтобы выбрать жизнь и продолжение пути.

– Я отступником не стану, Перуна не предам, если ты на это рассчитываешь.

– А мне это зачем? Я крови не хочу. Поэтому здесь.

– Чудно говоришь, все намеками.

– Только после твоего да или нет. Что решаешь?

Наступило молчание, которое нарушил после длительной паузы Сварий.

– Показывай, но если я увижу, что что-то не так происходит, ты уйдешь сразу.

Кудес едва заметно кивнул и посоветовал:

– Ты расслабься, себя не зажимай. Шепот леса и свою жизнь увидь и послушай. Сразу легче станет. Напряжен ты, смотреть не хочешь. Многое в тебе уже согласилось с ранним уходом.

Сварий молчал, а Кудес, вздохнув, предупредил:

– Увидишь правду, а не вымысел.

После этих слов надолго установилась тишина. Сварий, надо отметить, как-то даже притих и почти что задремал, слегка прикрыв глаза. Я тогда так и не понял, как это перн принял участие в своей судьбе Кудеса. Что-то необычное было в тишине, наступившей тогда в горнице. Время как будто остановилось. Даже мы с Добронравом погрузились в какое-то странное состояние. Оно не было тягучим или навязчивым.