Мы люди… Мост

За обедом они встретились со Степаном и, узнав, кто он, наперебой стали упрашивать взять их в партизаны, сказали, что оружие у них есть и они готовы воевать, как выразился один из них, Виталий, «с нечистью». Степан был немногословен, обещал сразу, как прибудет на место, доложить командиру, а результат сообщить Глаше.

Так образовалась тоненькая ниточка, связывающая еще одну деревеньку с полком.

3

Возвращаясь назад в лагерь, Степан решил посетить Варвару и поговорить с ней о переезде в отряд, как просил его Грушевский.

К Варваре он пришел поздно ночью, она быстро открыла ему дверь и тут же стала угощать салом. Отрезов небольшой ломтик и положив его на хлеб, начала чистить головку чеснока.

– Вот, заработала у богатых людей, – прервала она молчание.

Степан чувствовал, что Варвара что-то недоговаривает, и ожидал неприятного для себя разговора, который она завела издалека, рассказав, почему не пошла на сход, на котором он выступал перед односельчанами.

– Вот, видишь, Степан, подошла пора – и открылся ты нашим людям, по-разному о тебе заговорили. Одни сказывают, что стал ты каким-то чужим, неприветливым, забрал в лес своих и прячешь их от беды, а как остальным быть? Другие говорят, что каким был ты людским человеком, таким и остался. И я так думаю о тебе. Одно, Степан, для меня загадкой остается: как ты взял на себя грех с этими Кириками?

В хатке установилась тишина, только размеренно тикали ходики да на печи коротенько пропел свою песенку сверчок.

Степан вздохнул и глухо произнес:

– А ты знаешь, Варка, не чувствую я за собой греха за этих Кириков. Много об этом передумал, а вины моей нет. Когда убежал от них да скитался по лесу, возникло, Варка, во мне необъяснимое чувство – не знаю, как тебе об этом сказать… Другим я стал в лесу, будто не хожу я, а летаю над землей и все звуки слышу, которых раньше и не замечал. Когда подходил к твоему двору, мне представлялось, что в бане кто-то есть; было слышно, как кто-то дышит, как ты его смазываешь своими леками.

А как я на дуб лазил и высматривал их двор – все слышал, что там делается. Не помню, как туда меня ноги приносили, как и что там было, – все стерлось из памяти… Зимой я одного немца хотел в плен взять. Я его не трогал, мысли не было никакой плохой, а когда притащил – он оказался мертвым. Вот за это вину свою чувствую, хоть, клянусь тебе, Варка, не было у меня мысли его убивать.