«Летающий танк». 100 боевых вылетов на Ил-2

В один из жарких майских дней я вместе с летчиками своей эскадрильи пошел купаться на Упу. Вместо того чтобы в незнакомом месте зайти в воду медленно, я решил показать ребятам, как лихо умею нырять с папиросой во рту и, вынырнув, продолжать курить, хотя и не был курящим. Сделать это хотел просто так, хохмы ради. С крутого обрывистого берега нырнул «солдатиком» и сразу же почувствовал резкую боль между пальцами левой ноги. Пальцы я порезал до кости. Кровь лилась ручьем. Ребята, осматривая дно, нашли винтовку, стоявшую вертикально в иле, с прикрепленным австрийским штыком.

Он-то и попал между пальцами. Хорошо еще, что прыгнул ногами вперед.

Через несколько дней меня вызвал Хромов. Кроме него, в комнате находился уполномоченный особого отдела. Я не знал, зачем меня вызвали, но, видя, как на меня смотрит особист, невольно насторожился. «Лазарев! Что у тебя с ногой? Почему прихрамываешь?» – строгим голосом спросил Хромов. Тут уполномоченный, слегка наклонившись к Хромову, что-то тихо ему сказал.

Это еще больше укрепило мое предположение в причастности к моему вызову этого неусыпного стража бдительности. После небольшой паузы Хромов тем же тоном продолжил: «Воевать не хочешь, скрытое дезертирство проявляешь? Скоро начнутся бои, а ты в кусты прятаться! Зачем повредил себе ногу? За трусость отдам под трибунал. Будешь знать тогда, как дезертировать!» Эти слова больно обожгли меня. Как только не стыдно этому особняку, который во всех видит одних дезертиров или шпионов?! Стало очень обидно.

Хотелось подойти и ударить этого гада.

Пока Хромов ругал меня, особняк, не скрывая злорадства, посматривал на меня и разными репликами еще больше заводил комполка. Дождавшись, когда он закончит, я попросил разрешения рассказать ему, как все было. В конце я сказал, что на боль никому не жаловался, от полетов не отказывался, летал и буду летать. После моих объяснений строгость тона у комполка спала. Мне показалось, что он понял меня.

Перед тем как отпустить, советовал не отвлекаться от основных дел, беречь себя и больше думать о предстоящей боевой работе. После этого инцидента я при встрече с уполномоченным перестал с ним здороваться. Через неделю этого мерзавца убрали из полка.

Незадолго до перебазирования на полевой аэродром к нам в полк прибыл командир корпуса генерал Горлаченко. Весь личный состав находился на аэродроме и работал на матчасти.