Против течения. Том 1

– На что жалуетесь?

– Да как же, кормилец, князь Дмитрий Юрьевич обижает очень, – отвечал тот же старик, – хлеба потоптал, ребят наших избил, да еще шесть дворов сжег, совсем разорил: а ведь тоже недоимку спрашивают и всякие повинности, а чем будешь платить, когда ни хлеба, ни дома нету. Рассуди, кормилец. – И старик поклонился в ноги губному, другие последовали его примеру.

– Как же он запалил, нарочито, что ли?

– Говори, Егор, я ведь при этом деле-то не был, – сказал старик поверенный другому крестьянину.

– Пришли, значит, мы на двор-то к нему, – начал объяснять Егор, – просить стали, чтобы за хлеба, что потоптаны, он заплатил. Он ругать нас стал, да и пальнул из мушкета-то, крыша-то соломенная была, ну – и загорелась.

– Зачем вы пришли всей деревней?

– Хотели, значит, за потоптанный хлеб деньги взыскать.

– Запиши, – сказал губной дьяку. – Сурковские мужики-челобитчики сами признались, что хотели самоуправно взыскать с князя деньги за хлеб. Не иначе для острастки, что ли, он выпалил из мушкета? – добавил губной, обращаясь к крестьянам.

– Знамо, так видно.

– Не в вас стрелял?

– Повыше, значит, немного, в самую крышу.

– Пиши, – сказал губной дьяку, – бить их князь не хотел, а выстрелил для острастки, ненарочито попал в крышу, отчего и приключился пожар. Так ли, целовальники?

– Выходит по их словам – так, – отвечал Дюкач.

Крестьяне молчали. Губной, когда дьяк записал его слова, сказал крестьянам:

– Злого умысла у князя не было, по вашим же словам, он нечаянно попал в крышу, а вы написали извет, якобы он нарочито зажег крышу.

Вас за это на правеж бы следовало, да князь добрый человек, не хочет искать с вас за извет. Дело ваше, я и целовальники, согласно Уложения, решили так: князя в поджоге оправдать и дело это из дел губных изъять. А о хлебе, якобы потоптанном князем, вы можете просить воеводу, а буде желаете взыскать убытки, – в Москве, в московском приказе.

– Да как же, кормилец… – начал старик.

– Дело ваше у меня кончено: идите к воеводе, коли хотите о хлебе хлопотать.

Ступайте.

– Еще с них за бумаги и чернила следует получить, – сказал дьяк.

– Да, я и забыл: заплатите дьяку и подьячим, что следует, без того не выпущу.

Крестьяне уплатили требуемую плату, грустно, опустя голову, вышли из приказа.

– Вот оно что, – сказал старик, выйдя на улицу, – говорит, за хлеб-то в Москве надо искать, а за пожар-то ничего, для острастки, ишь, стрелял.

– Где же она, правда-то? – сказал Егор.