Против течения. Том 1

Он был так же, как и сам губной, тощ, пожалуй, еще тоньше и ниже ростом, только глаза его смотрели зорче и пронзительнее, а приглаженные и шибко намасленные волосы были седее.

В некотором отдалении, за другим столом, сидели подьячие. У дверей стоял пристав и два ярыжки, приведшие Вакулу. Посреди избы стояла скамья с ввинченными железными кольцами. В потолке виднелось большое кольцо и блок с продетым в него канатом. За Вакулой стояли палач и два его помощника.

– Как тебя звать? – спрашивал губной Вакулу.

– Иваном меня звать, – отвечал тот.

– Откуда ты?

– С Волги.

– Из какого села?

– Не знаю, запамятовал.

– Зачем ты хвалился провести сюда вора Стеньку Разина?

– Я не хвалился, а только слышанное сказал.

– От кого ты слышал?

– Ну, этого, боярин, не скажу – запамятовал.

Губной злобно усмехнулся.

– А у кого ты в Самаре притон держал? – продолжал он допрашивать Вакулу.

– Ни у кого: я зря шлялся.

Губной дал знак палачу, и тот при помощи подручных схватил скованного по рукам и ногам Вакулу и повлек к скамье.

– Помилуй, боярин! – завопил Вакула. – Я по всей правде скажу, не пытай только.

– Говори, – сказал губной. Палачи остановились.

– Я, изволишь видеть, про Степана Тимофеевича слышал от здешнего посадского человека Василья Савельева Сапоженкова, у него я и остановился.

Губной взглянул на целовальников.

– Этот Сапоженков здешний посадский человек, и человек хороший, – сказал целовальник Тихонов.

– Человек не бедный, торговлю имеет, – добавил Дюкач.

– Нам-то что, – сказал губной, – в силу Уложения надо записать, потому если он пыткой подтвердит свое показание, то надлежит к пытке привесть и Сапоженкова.

Мстительная улыбка промелькнула по лицу Вакулы.

– Твоя воля, – отвечали целовальники.

– Не моя воля, а воля Уложения, – сказал губной, – ты запиши, – приказал он дьяку, – а вы, – прибавил губной, обращаясь к палачам, – принимайтесь за дело.

Вакуле скрутили руки и подняли на дыбу, он застонал.

– Говори, – добивался губной.

– Все, что я сказал, правда.

Палачи сорвали с плеч рубаху и дали Вакуле десять ударов плетью.

– Мне нечего больше говорить, – сказал он, – призови хоть Сапоженкова.

– Надо будет послать завтра за Сапоженковым и при нем сделать спрос, а теперь покуда отведите его и ведите других колодников, – распорядился губной.