Терновый венец. Рассказы об Александре Пушкине

С развитием образования и сословного воспитания новых поколений дуэли все более распространялись среди дворянства. Но оно, хоть и было верно присяге и престолу, всё же не допускало при этом вмешательства государства в дела чести. Они распространились при Александре I.

После смерти брата и восшествия на престол Николай I еще воздерживался от лютых наказаний за дуэль, но был вынужден в «Своде законов уголовных», 1832 года, и «Уставе военно—уголовном», 1839 года, подтвердить наказуемость дуэлей; а воинских начальников он обязывал «стараться примирять ссорящихся и оказывать обиженному удовлетворение взысканием с обидчика».

Но никто ни его, ни его законов не испугался, мало того, везде отмечали, что дуэли именно в России отличались исключительной жесткостью условий неписаных кодексов: дистанция колебалась от 3 до 25 шагов (чаще всего – 15 шагов); встречались даже дуэли без секундантов и врачей, один на один; нередко дрались до смертельного исхода; порой стрелялись, стоя поочередно спиной у края пропасти – чтобы в случае попадания противник не остался в живых…

Командиры полков, призванные защищать закон, формально сами поощряли в офицерской среде такое чувство чести; мало того, под разными предлогами они освобождались от тех офицеров, отказывавшихся драться на поединке.

Так было и в лейб-гвардии гусарского полка, стоящем в Царском Селе, где лицеист Александр Пушкин с 1814 года тесно общался с гусарами; его близкий друг, Петр Каверин, к этому времени убил на дуэлях 10 человек; так было и в Кишиневе, куда поэт прибыл под начало генерала Инзова, масона, и где он впитал все неписаные законы чести среди офицеров.

Здесь ему даже лестно было драться с бывалым командиром егерского полка Семеном Старовым, который заступился за своего подчиненного и вызвал Пушкина. Но, к чести, обоих, после неудавшегося поединка на поле за Кишиневом, на так называемой малине (сады), из-за пурги, которая относила пули в сторону, сначала отложили продолжение поединка, а потом сумели и примириться.

Александр Пушкин был отличным стрелком, но в то время этого было мало – еще существовал неписаный дуэльный кодекс России, согласно которому дуэльные пистолеты специально покупались новыми и никогда не пристреливались. Это делало даже опытного стрелка равным тому, кто первый раз держал пистолет в руках. Дуэлянт был способен лишь навести его в сторону противника.

Пушкин в «Евгении Онегине» показал: пистолет начала XIX века был оружием сложным и разносторонним.