Второстепенный

– Если ты еще не понял, то расскажу: все заказы деталей для ремонта проходят через меня, – Василий продолжал сидеть у компьютера, вынуждая меня стоять вполоборота между иллюминаторами и столом с мониторами. – Так уж вышло, что лебедке вдруг понадобились запчасти. Я начал выяснять, что случилось. Но лучше расскажи ты.

Капитан откинулся на спинку стула в предвкушении.

– Я слишком резко начал вирать[3 - То же, что и «выбирать», только от слова «вира». Морской слэнг] конец, и он попал между барабаном и основанием.

Хотел быстрее закрепить судно: мы же без машины были.

– Не надо крутиться, как уж на сковородке, и сочинять оправдания, – с уничтожающей лаской сказал Василий. – Это самая обычная халатность.

Я молчал. Трудно было угадать, какой он ждал от меня реакции.

– И вообще, – продолжил капитан. – Когда ты только приехал, я сразу предупредил: докладывать обо всем, ничего не скрывая. Если бы ты сразу сказал, никаких претензий не было бы. Но ты смог ухудшить ситуацию. Почему так вышло?

В голове всплыли моменты, когда Василий без разбора переходил на личности, использовал крепкие ругательства и заводился от не заслуживающих внимания мелочей.

Один только случай, когда капитан наорал на меня за то, что зарплатные ведомости с подписями я положил на мостике, а не в его каюте, чего стоит.

– Побоялся, – честно ответил я.

– Ты же понимаешь, что я теперь точно не могу тебе доверять? – Василий поднялся и подошел ко мне, прислонив дужку очков к губам.

– Понимаю. Простите, – в этот момент я действительно почувствовал стыд.

Только перед самим собой. Необъяснимым образом мне удавалось позволять другим манипулировать эмоциональным состоянием. Одного короткого разговора хватало, чтобы почувствовать ненависть к себе. Что капитан, что главред имели надо мной удивительную по своей жестокости власть.

– Наверное, сидишь там у себя в каюте, песенки сочиняешь, или книжки пишешь, – капитан с удовольствием влез на личную территорию, сравнивая с землей все, что дорого. – Не думаю, что и там у тебя что-то выйдет с таким отношением к делу.

Вот сейчас нам грозят серьезной инспекцией. Уверен, что пройдешь ее?

– Василий Петрович, – только и сказал я. Не хватало сил противостоять натиску тяжелой артиллерии, заточенной только под меня. У каждого должен быть свой хищник.

Мой стоял рядом.

– Не нужно детских извинений, – таким же вкрадчивым тоном продолжал капитан. – Напишешь мне объяснительную. Уже третью, кажется.

– Хорошо, – тихо сказал я.