Первое открытие

Он помнил, что Муравьев весьма основательно доказывал, что России следует утвердиться на Амуре, который принадлежит ей и не может оказаться несудоходным.

Но доводы Нессельроде были весьма основательны. Царь сам думал не раз, что опасно давать Сибири выход к океану.

Все опасно, что ни разреши…

Кроме того, намек канцлера на возможное столкновение с англичанами тоже значил многое. Англия хочет захватить Китай, поставить его в положение колонии. Несмотря на частые конфликты и разногласия с Англией, царь все же не хотел ссориться с англичанами.

Он пытался уверить английский двор и английских государственных деятелей, что Россия и Англия должны понять: у них один общий враг – революция. Николай не хотел ни единого нового повода для ссор с англичанами. Его глубоко огорчало, что они не понимают своих выгод.

«Они еще спохватятся, – думал царь, – и жестоко покаются. Бог накажет их».

Но сам он желал быть благородным рыцарем в отношении английской короны и ее подданных и до последней возможности сохранять мост между двумя великими монархиями.

Так, из боязни одной лишь тени революции и революционеров он не хотел дать Сибири выход к океану.

Из преданности делу контрреволюции он не желал тревожить англичан. Тут никакой Муравьев, как бы ни был он прав, не мог иметь никакого значения…

– Представьте доклад о посылке экспедиции для проведения границы по Становому хребту, – сказал царь. – Храните в тайне подготовку такой экспедиции.

«Что бы ни задумали горячие головы, – подумал Нессельроде, выходя из Иорданского подъезда дворца к своей карете, – все их замыслы обречены на провал».

Он сам знал, что Амур никому не принадлежит. Он лишь делал вид, что не верит этому.

Глава двенадцатая. В Новой Голландии

Из Адмиралтейства Невельской заехал в Кирпичный переулок к Баласогло. Со своей большой семьей Александр Пантелеймонович Баласогло жил на втором этаже старого деревянного дома с гнилой лестницей.

Невельского встретила жена Баласогло, хорошенькая молодая женщина с пышными светлыми волосами.

На руках она держала смуглого ребенка. Глаза ее были заплаканы.

– Проходите, Геннадий Иванович, – улыбаясь сквозь слезы, сказала она. – Муж давно ждет вас, но сегодня он задержится.

Она проводила Невельского в гостиную, служившую также и кабинетом Александру. Окна комнаты выходили во двор и заслонялись сырой кирпичной стеной.

– Вы знаете, ведь у него с Муравьевым ничего не вышло, – сказала Ольга Николаевна.