Разбойник Чуркин. Том 3. Возвращение

– У нас они не балованные, прямо с крынки снимаются.

– Ты что же, в работницах здесь живёшь?

– Нет, я за хозяйским сыном замужем нахожусь, – как бы обидевшись на такой вопрос, отвечала она.

– Прости, пожалуйста, я полагал о тебе другое. Где же твой муж?

– Его в солдаты отдали в прошлый набор.

– Так ты теперь сироточкой живёшь? Небось, скучно?

– Что ж делать; так, знать, Богу угодно, – прикрывая лицо кисейным рукавом сарафана, сказала она и вышла из комнаты.

Разбойник заинтересовался солдаткой; его широкая натура всколыхнулась; он не мог себе простить того, почему не подошёл к ней и не разговорился покороче.

Но вместо неё вошёл Осип, скинул с себя верхнюю одежду и уселся к самовару. Чай был заварен, и они оба принялись за него. Каторжник, видя, что атаман его сидит молча, решился сам нарушить молчание.

– Дворник-то, знать, с капиталом: какие у него постройки, – просто, хоть бы и в городе такие были.

– Так что ж из этого? – проворчал разбойник.

– Ничего, я так тебе говорю. Работник сказывал, что и денег у него много; вот бы за ним нужно похлопотать.

Чуркин молчал. Осип глядел на него исподлобья и думал: «Что, мол, такое на него нашло? Слова не допытаешься; знать, о бабе той скучает».

Дверь отворилась; вошёл мальчик, молча поставил на стол стакан густых сливок и пошёл обратно. Разбойник взглянул на него и спросил:

– Ты чей, мальчик?

– Хозяйский племянник, – ответил он.

– Как молодуху-то вашу зовут?

– Аграфена Климовна.

– Что же она сама сливок не принесла, а тебя с ними послали?

– Ей некогда, ужинать собирает, – сказал мальчуган и вышел.

– Про какую ещё бабу ты спрашиваешь? – насупившись, полюбопытствовал у атамана Осип.

– Тебе всё знать хочется; какой ты, брат, любопытный, – ответил Чуркин, допивая чашку чаю.

– Нам теперь не до баб; нечего с ними связываться, надо поскорей убираться; небось, и так за нами погоня послана; а ты опять, пожалуй, свяжешься с какой-нибудь и застрянем здесь суток на двое, а то на трое; тут нас и накроют.

– Я знаю, что делаю; где можно посидеть, посидим, а нельзя, так поедем, – высказался Чуркин, покручивая свои усы.

– Время такое, атаман, нельзя засиживаться; на мой взгляд и в Тагильском заводе нам долго не след пробавляться.

– Покормить лошадей всё-таки придётся.

– В лесу можно отдых им дать, а на глаза кому-нибудь показываться не советую; нас там знают, кто мы и откуда, по следам доищутся.