Разбойник Чуркин. Том 3. Возвращение

– Слышу, атаман, кто же это такое?

– Полицейские, кому же ещё быть.

Городовые ушли, и у разбойника отлегло на сердце.

Проводив полицию, виночерпий, явившись в комнатку, paссказал суть сообщения полицейских и снова приступил к выпивке.

– Значит, и у вас много всякого народа шалит? – завёл разговор разбойник.

– Нельзя же, дело, небось, ярмарочное, без греха не обходится.

– А по ночам на улицах не обирают?

– Попадётся кто под хмельком, вестимо, не спустят, – сказал виночерпий, поглядывая исподлобья то на того, то на другого гостя.

Эти подозрительные взгляды не ускользнули от Чуркина, доверие, которое он имел к содержателю кабачка, моментально у него исчезло, но понять этого виночерпий не мог: так разбойник умел скрыть от него свою мысль, не выдавая её ни взглядами, ни движениями, ни разговорами. «Ну, брат, постой, – думал он, – нас на кривой не объедешь; узнаем, что ты за гусь такой и чего ждёшь от нашего с тобой знакомства».

Время шло, а содержатель кабачка всё старался наливать рюмки полнее и угощать гостей, которые, однако, стали удерживаться от выпивки, ссылаясь на то, что много пить они не привыкли.

Начало смеркаться. В кабачок вошла жена хозяина, вызвала его из комнатки и сказала ему:

– Степан Лукич! обед готов: приглашай своих гостей-то!

– Ну, ладно, ступай, провожая её за двери, ответил виночерпий.

В эти минуты Чуркин успел заметить своему товарищу, что в кабачке их угощают не даром, – что-нибудь замышляют: им надо быть осторожными.

– Я и сам, атаман, это вижу: хотел тебе шепнуть об этом, да никак случай не подходил.

Разговор их прекратился при входе к ним в комнату хозяина заведения. Он стал упрашивать гостей отправиться к нему в дом пообедать; те начали отнекиваться от его приглашения, но в конце концов не могли отговориться и отправились.

– После обеда не хотите ли по городу прокатиться? У меня парочка лошадок имеется: огонь, а не лошади! чистокровные вятки, – говорил дорогою Степан Лукич.

– Что ж, можно; на хороших лошадках отчего не прокатиться.

– Саночки всякие есть и по городу полетать, и в уезд стегануть.

– Втроём, пожалуй, в городских и не усядемся.

– Можно и попростее заложить, ночью никто не увидит; все равно, в тех или в других поедем, говорил кабатчик, шагая под ручку с разбойником и как бы нарочно касаясь левого кармана его казакина.

Чуркин это чувствовал и понял, до чего добирается его новоиспечённый приятель.