Разбойник Чуркин. Том 3. Возвращение

– Да, ты угадал, как говорил, так и есть, – следы хотели скрыть, да не удалось: отыщем голубчиков и натешимся над ними, они ведь нас и не ожидают.

– Где ожидать! небось теперь посмеиваются над упокойниками: «что, мол, взяли! на тот свет угодили».

– Ну, пусть их благодушествуют пока до нашего приезда.

Вошёл Тарас Григорьич и привёл с собою Степана Назарыча; раскланялся он с проезжающими и был приглашён ими за компанию чашечку чайку выпить; не отказался он и уселся на лавку.

– Ты, Степан Назарыч, извини, что побеспокоили тебя, – обратился к нему Калистратыч.

– Ничего, теперь свободно, постояльцев нет, мне всё равно, где-нибудь надо же время проводить, – отвечал дворник.

– Значит, купец-то Верхотурский, наш приятель, у тебя останавливался?

– Да, у меня ночевал, – ответил он, пристально вглядываясь в Калистратыча.

– Что, или не узнаёшь меня? – спросил у него душегубец.

– Лицо твоё, кажись, мне знакомо, не из Волховой сам будешь?

– Угадал.

– Панкрат Калистратыч, кажись?

– Он; чего же ты дрожишь?

– Так, что-то в озноб меня другой день бросает, – отвечал перепугавшийся дворник.

– На серых проезжали?

– Верно так, кони добрые, в Ирбит, говорили они, едут.

– Ну, вот, вот, они самые.

– Я ещё им посоветовал остановиться у моего знакомого дворника, Кузьмы Яковлева.

– Спасибо, мы их теперь разыщем; нужны они нам по одному делу.

– Больше вам ничего не нужно от меня? Я уж пойду, а то лихорадка сильно забирает.

– Ступай, пожалуй, спасибо, – сказал вслед ему Калистратыч.

Дворник был бледен как полотно. Встреча с известным ему разбойником так сильно на него подействовала, что он не мог уснуть во всю ночь и дал себе слово никому о Калистратыче не рассказывать, из опасения с его стороны мщения. Он досадовал на себя, зачем выдал в руки разбойника того купца, который ночевал у него. «Не сдобровать теперь ему, уходят беднягу», – думал он. Занимала его мысль и о том, каким это образом был знаком с Калистратычем Тарас Григорьев, и заключил, что односельчанин его состоит в одной шайке с разбойником, который имеет проездом у него своё пристанище.

Калистратыч не догадался, что Степан Назарыч дрожал не от лихорадки, а от испуга при разговоре с ним. Разбойник был занят только одной мыслью о ненавистном ему купце, под кличкой которого скрывался Чуркин; он рад был, что напал на его след; от удовольствия он, как волк, сверкал глазами и на прощанье с Тарасом Григорьевым наградил его трехрублевой кредиткой.