Разбойник Чуркин. Том 2. В Сибири

Глава 75

С отъездом Степаниды обитатели деревни Реши начали подыматься с постелей; кое-где засветились в избах огоньки; вдалеке послышался колокольный звон на сельской церкви, призывающий православных к утрени праздника Рождества Христова; поднялся и кузнец с своим сыном. Жених пошёл запрягать лошадь, чтобы ехать с отцом своим в село, к утрени, отстоять обедню, за которой батюшка должен был объявить своим прихожанам о предстоящем бракосочетании сына кузнеца с дочерью. старосты. Вот они выехали из деревни, и лошади их лёгкой рысцой потащилась за другими по дороге в село.

Староста, в свою очередь, также проснулся, разбудил свою старуху и начал одеваться, торопясь в церковь.

– А где же Степанида? – спросил он у своей жены.

– Спит ещё; я сейчас её разбужу.

– Да поскорей, а то сборы ваши нас задержат.

– У ней всё готово, пока запрягёшь лошадь, – дочка и оденетея.

– Толкуй там! Сама проспала… Небось, уж отзвонили, – пробормотал старик и вышел на двор запрягать лошадь.

Старуха отправилась в светлицу будить дочку, отворила дверь и окликнула:

– Степанида, а, Степанида!

Ответа не было.

– Вставай, пора к заутрени одеваться!

Опять молчание.

«Ишь, как спит крепко», – подумала она и подошла к кровати, ощупала её руками и вскрикнула:

– Да где же она?

Не понимая, что это значит, в испуге вышла старушка в сенцы, начала звать Степаниду, но напрасно; выбежала на двор, подняла крик: – «Степанида! Степанида! где ты?»

– Чего ты там орёшь? – спросил у ней староста.

– Степаниду нигде не найду, – ломая руки, взвыла старостиха.

– Там где-нибудь куда ей деваться-то?

– Всё оглядела, нигде нет.

Староста встревожился, отошёл от лошади и вместе с женой начал горевать об исчезнувшей, неизвестно куда, дочке. Он побежал в дом кузнеца узнать, не у них ли Степанида, и не уехала ли она с женихом к заутрене, но, получив отрицательный ответ, возвратился восвояси и поднял по деревне тревогу. В избу к нему сошлись родные и начали рассуждать, куда бы это могла деваться девушка.

Одни из них предполагали, что она одна ушла в село пешком, а другие думали, что она с кем-нибудь туда уехала, не желая беспокоить своих родителей. Осмотрели светлицу и увидали, что она ушла, одевшись в новое платье и в тёплую шубейку. Старуха плакала навзрыд и приговаривала, сама не зная, что; староста уговаривал её и сердился на её слезы.

– Ну, чего ты хнычешь, найдётся. Ведь она не иголка – не затеряется, – говорил он.