Разбойник Чуркин. Том 2. В Сибири

Степанида немало была удивлена словами Тихона Петровича и пошла с ним, в сопровождении бывшего урядника, из одной комнаты в другую. Обойдя их, девушку провели в спальню покойного складчика, где она главное своё внимание обратила на висевшие по стенам запылённые портреты, писанные масляными красками, и спросила у него:

– Это что ж за люди такие нарисованы?

– Портреты родственников бывшего моего хозяина, – ответил Тихон Петрович.

– А это что в углу стоит? – показывая на железный сундук, спросила беглянка.

– Касса железная; если желаешь, я покажу её тебе.

– Покажи, для меня любопытно.

Сундук был отперт; Степанида нагнулась к нему и, увидав пачки кредиток, спросила:

– Какие же это бумаги?

– Сотенные кредитки, деньгами они называются, – поднимая пачку сторублевых билетов, сказал владелец капитала и передал её удивлённой девушке.

– Чьи же они?

– Были мои, а теперь все твои стали.

– Сколько же их?

– Много, на наш с тобою век хватит, – ласково сказал Тихон Петрович и поцеловал свою красавицу, растерявшуюся при виде такого богатства.

Егор Назарыч во все время осмотра дома не проронил ни одного словечка, только при выходе из спальни в залу он заметил, обращаясь к Степаниде:

– Это ещё не все, внизу есть ещё кое-что.

– А там что такое? – спросила она.

– Винный склад помещается. Тихон Петрович, покажите его своей невесте.

– Что ж, можно, только там никого теперь нет, – ответил тот.

На том и порешили и снова уселись за самовар, а затем уложили девушку в постель.

– Ну, друг, спасибо тебе за хлопоты, – крепко пожимая руку бывшему уряднику, сказал Тихон Петрович.

– Не за что, – отвечал тот.

– Без тебя, одному мне было бы трудно.

– Для приятеля жизнью пожертвовать готов, вот что.

– Что теперь в Решах-то делается, я думаю?

– Да, небось, тревога страшная идёт. Наум Куприяныч, небось, локоть кусает, да не укусит, ловко мы с тобою его провели.

– Ему что ж? – Он своё взял.

– Ещё хотел попользоваться, да и не пришлось.

– Староста, небось, ноги все отбил, отыскивая свою дочку.

– Известное дело, а кузнецов сын волосы на себе рвёт. Кому ни доведись, досадно – из рук невеста пропала.

– Пусть его побесится, да поищет, куда она девалась, – заключил Тихон Петрович и улёгся со своим приятелем отдохнуть.