Всю жизнь за синей птицей

Летом 1945 года продолжил прерванное образование в ГИТИСе. В следующем году поступил во ВГИК, что больше соответствовало его наклонностям. Режиссерский факультет Всесоюзного государственного института кинематографии Озеров окончил в 1951 году в 30 лет.

В небольшой квартире брата есть свой «домашний музей».

Рабочий кабинет Юрия Николаевича. Вдоль правой стены расположились стеллажи с книгами. В центре – красного дерева старинное бюро, когда-то подаренное режиссеру матерью Надеждой Ивановной.

Все свободное от книг место на стенах кабинета занимают картины, старинные миниатюры, фотографии.

Здесь снимки отца, Николая Николаевича Озерова-старшего, известного оперного певца, в ролях Хозе, Германа, Отелло, Садко, Радамеса.

Здесь же – исполненные прекрасными мастерами портреты далеких предков (прапрадед по матери, например, был лейб-медиком при императорском дворе Александра I, воевал с Наполеоном, а прадед учился в лицее вместе с М.Ю. Лермонтовым и не без влияния великого поэта пытался сочинять стихи…).

В центре кабинета висит небольшого размера фотография. Слева на ней – Константин Сергеевич Станиславский. Великий реформатор театра положил руку на голову 8-летнего Юры Озерова, словно напутствуя его в будущее. Рядом с мальчиком сидит на ступеньках Василий Иванович Качалов.

Для нас с братом отец был кумиром. Мы вместе ходили на спектакли Художественного театра с участием Ивана Михайловича Москвина, с которым отец дружил. Смотрели в Малом незабываемую Александру Александровну Яблочкину.

Нередко папа брал с собой Юру в оперу, а меня по малолетству оставляли дома, где я ревел белугой.

Эти поездки, а точнее говоря, походы – отец предпочитал ходить в театр пешком – оставляли неизгладимый след в мальчишеских душах.

Юра жил театром, дышал театром, не мог без театра. Тайком писал стихи, разучивал монологи, пробовал сочинять пьесы. Спрашивается, какую, кроме актерской, мог он избрать для себя карьеру?

В школе Юра неожиданно увлекся живописью. Не пропускал ни одной выставки, коллекционировал репродукции картин любимых мастеров – Эль Греко, Сезанна, Нестерова, – перерывал полки у букинистов в поисках редкой книжки по изобразительному искусству.

Увлечение было столь сильным, что он поступил и какое-то время учился в художественной школе, которая размещалась в одном из тихих переулков на бывшей Мясницкой. Изучал композицию, писал натуру и один раз даже выставлялся в Доме пионеров Бауманского района, за что удостоился похвального листа.