Казна императора

Сыпняк косил всех без разбора, прямо у железнодорожной колеи чуть ли не штабелями лежали трупы умерших, и Чеботарев ясно отдавал себе отчет: если он здесь свалится, это конец.

Однако сразу за Амуром страх постепенно оступил на второй план, неразбериха Гражданской войны осталась там – за кордоном, и всеми правдами и неправдами Чеботарев сравнительно легко добрался до Харбина, где первым делом вымылся, отоспался, сменил изношенную донельзя одежонку и, приведя себя в порядок, отправился на прием к генералу Миллеру.

Генерал, занимавший на Гиринской терем-особняк в старорусском стиле, встретил Чеботарева чуть ли не с распростертыми объятьями. Во всяком случае, когда кокетливая горничная без всяких расспросов провела полковника в кабинет хозяина, лицо Миллера выразило неподдельную радость.

Он первым делом усадил гостя в кресло, предложил сигару и, только садясь за свой письменный стол, поинтересовался:

– Ну, как добрались?

– С приключениями, – чуть насмешливо отозвался Чеботарев, присматриваясь к генералу, которого знал неплохо, но в свете последних событий от того можно было ожидать чего угодно.

– Понимаю… – генерал догадался, о чем сейчас думает полковник, и без промедления приступил к делу: – Вас конечно же интересует положение с ценностями, поступающими сюда из нашей растерзанной России.

В голосе Миллера зазвучали патетические нотки и, обрывая их, Чеботарев сухо, по-деловому спросил:

– Надеюсь, все поступления оформлены надлежащим образом?

– Да, да, конечно… – поспешно закивал Миллер.

Генерал сбился на полуслове и сердито посмотрел на неожиданно появившуюся в дверях кабинета горничную.

– Тебе чего?

– К вам полковник Костанжогло.

– Так проси же его, проси! – замахал руками Миллер и, бросив красноречивый взгляд на Чеботарева, добавил: – Именно его я и жду…

У полковника почему-то возникла мысль, что ничего не спросившая прислуга приняла его за Костанжогло, но он сразу отогнал ее и, напустив на себя самый безразличный вид, поинтересовался:

– Костанжогло здесь с людьми, или сам?

– Сам, сам, – отвечая, Миллер не придал значения вопросу и, поднявшись из-за стола, пошел навстречу входившему в кабинет Костанжогло.