Казна императора

Во всяком случае, ни красных, ни каких-либо других бород у них не имелось. На голове первого косо сидел сибирский малахай, а второй нахлобучил облезлый китайский треух. Вообще-то, вид у них был самый затрапезный, и если б не пистолет, зажатый в кулаке у владельца малахая, Шурка обратил бы на них внимания не больше, чем на любого китайца.

На всякий случай Яницкий попробовал придать себе самый непринужденный вид, но китайцы почему-то прямиком направились к поручику, остановились рядом, и тот, что с пистолетом, удовлетворенно протянул:

– А-а-а, так это твоя ехать к генералу Миллеру…

Фраза ошеломила поручика.

Еще до конца не сознавая, что делает, он инстинктивно сунул руку за отворот шинели, и тут хохлушка, вытаращенными глазами следившая за происходящим, повисла у него на локте.

– Благаю, не треба! Забьють!..

Шурка остервенело толкнул полохливую бабу, но было поздно. Краем глаза он еще успел увидеть, как хозяин малахая взмахнул пистолетом, и, получив удар рукоятью по голове, бесчувственным мешком свалился на пол вагона…

* * *

Как он добирался до Харбина, Чеботареву вспоминать не хотелось.

Скорее всего, полковнику просто повезло. Тогда, не задерживаясь у Кобылянского, он прямиком направился на станцию и там, в суете и неразберихе спешной эвакуации, а точнее в обстановке панического бегства, полковник нос к носу столкнулся со своим собственным осведомителем.

Какому богу теперь молился его агент, Чеботарева не интересовало вовсе, главным было то, что тот безропотно и, скорее всего, преследуя собственный интерес, сумел в послений момент посадить полковника на паровоз сборного эшелона, вырвавшегося со станции последним.

Сцепленные вперемешку теплушки и классные вагоны выползли на перегон и потом катились, не останавливаясь на полустанках, верст шестьдесят. Чеботарева, скорчившегося в углу паровозной будки, от пронизывающего холода спасло только то, что два добровольных кочегара-анненковца, в последний момент вскочившие на подножку, без передышки швыряли дрова в топку.

Наверно, благодаря именно им поезд не останавливался так долго, поскольку усатый машинист, глядя на вооруженных помощников, только вздыхал и покорно ворочал рычагами, заставляя окутанный дымом паровоз, с трудом волочивший длинный состав, проскакивать один разъезд за другим.

Дальше дело пошло несколько легче, и Чеботарев сумел добраться до Благовещенска, но от всей этой дороги в памяти полковника запечатлелся лишь гвоздем засевший в голову страх заболеть.