Император

Ешьте и не задавайте вопросов – уговор?

– Уговор, – согласно кивнул Вожников. – Только как же я есть-то буду? Цепи мешают.

– Ну-у, не так уж сильно мешают. Как говорят у нас в Генте – мешала веревка висельнику повеситься!

Расхохотавшись, шкипер – или уж кем он там был, насчет этого в душу Егора уже закрадывались смутные сомнения – жестом подозвал воина, угрюмого молодца с вытянутым лицом, которого Егор уже видел на той же «Сесилии». Ага… значит, не все там были рыбаки! Или даже вообще, все – не рыбаки вовсе!

– Шорника позови.

Явившийся на зов шорник проворно освободил запястья Егора от цепей, и князь сразу почувствовал себя гораздо лучше, что даже не счел нужным скрывать:

– Эх, хорошо – теперь, любезнейший герр Вандервельде, можно и вина выпить! Так что вы там говорили про фон Ауэ? Ой! – Молодой человек вдруг осекся. – Прошу покорнейше извинить, я же обещал не задавать вам вопросов.

– Ничего, ничего. – Голландец лично разлил по походным кружкам вино из объемистой дорожной фляги.

 – Такого рода вопросы как раз задавать не возбраняется! Они весьма пользительны для доброй, располагающей к отдохновению беседы. А вот если спросите – куда и к кому мы едем, да где мы сейчас – ответа, увы, не получите, а получите только лишь мою неприязнь и самые искренние сожаления о не сдержанном вами слове.

– О, избавьте меня от всего этого, любезнейший господин!

Вожников помахал руками, разминая запястья, а заодно и выбирая момент для удара – боксер, пусть даже бывший, это очень даже серьезно, все равно что пистолет в рукаве.

Егор ни минуты не сомневался, что при нужде сможет вырубить сразу человек трех, пусть даже и вооруженных, лишь бы на подходящем расстоянии оказались. Правда, момент сейчас был не особенно подходящий, а точнее – не подходящий вовсе. Нет! Для того чтоб морды вражинам начистить – так в самый раз, а вот для побега – увы, было еще несколько несвоевременно.

Хотя б для начала прикинуть маршрут да сообразить, куда податься, да и от кандалов на ногах избавиться бы не помешало.

Будь молодой человек поглупее, да не проживи здесь, в пятнадцатом веке, столь долго, так, верно, заорал бы днем благим матом, рассчитывая, что привлечет внимание проезжих-прохожих – дороги в Европе и в эти недобрые к путешественникам времена пустынными вовсе не были.