Боярин: Смоленская рать. Посланец. Западный улус

Купчину-то обыграешь?

– Как малину с куста сорвать!

Банька располагалась за двором, на обрывистом бережку неширокой речки, выглядевшей сейчас, как заметенная зимняя дорога. Да они зимой и были дорогами, все эти реки – Днепр, Смядынь и прочие.

Приземистое, едва видневшееся из-под снега строение больше напоминало обычный сугроб или даже навозную кучу, создавалось такое впечатление, что об это баньку просто-напросто можно споткнуться, не заметив в темноте. Споткнуться и полететь вверх тормашками в реку, в сверкающую отраженной серебряной луной прорубь, видать, специально расширенную в честь гостей.

Предбанник, куда, обнаружив-таки дверь и пригнувшись, вошли Павел с Митохой, и в самом деле оказался довольно просторным – на стоявших у стен лавках свободно могло разместиться человек шесть, а, если чуток потесниться – то и все восемь. Все было сделано по уму, с удобством – и лавки, и невысокий стол, и специальные полочки на бревенчатых стенах – на полочках, скворча, жарко горели сальные коптистые свечки, а на столе… на столе стоял тот самый сундучок.

– Глянем? – показал глазами наемник.

Павел дернул головой:

– Нет! Как-то уж он просто тут стоит. Словно кого-то ждет.

– Нас!

Поняв боярина с полуслова, наемник выхватил меч, то же самое едва успел сделать и Ремезов – ведущая в парную дверь неожиданно распахнулась, выпустив вовсе не пар, а вооруженных и окольчуженных воинов, за которыми угадывалась вислоусая физиономия купца.

– Эй, эй, Тихон-гость, – махнул клинком Митоха.

– Еще посмотрим, кто из нас балует… да как, – недобро сощурился купец. – Вы оружие-то уберите, соколики, чай, снаружи-то – приказчики мои да Твердислава-старосты челядь. Посейчас и…

Не дослушав, Митоха враз схватил стол и, не обращая внимания на свалившийся на пол сундучок, сноровисто подпер дверь.

И вовремя – тотчас же снаружи послышались крики. Дверь затряслась.

– Скажи-ко своим, чтоб унялись, – рязанец зло ощерился. – Мы с боярином – люди привычные, воинские – приказчиков твоих живо в капусту покрошим.

– Охолоньте! – Тихон Полочанин живо просчитал ситуацию, складывающуюся явно не в пользу угодивших в ловушку игроков… но и не в его пользу.

В шахматах такое положение вещей называется коротким словом «пат». В предбаннике явно запахло жареным, что же касаемо того, что снаружи… судя по вдруг раздавшимся крикам, там все складывалось непонятно.