Боярин: Смоленская рать. Посланец. Западный улус

Пока то, се… Первому надоело наемнику. Встав, вышел на двор, Ремезов, чуть погодя, за ним следом.

– А что мы тут-то сидим, господине? – тихо спросил рязанец. – Чай, пайцза-то у Тихона не одна. Эту прихватим, да…

– Нет, – мотнул головой Павел. – Не выйдет. Купец-то еще за охрану заплатить должен, а ты с пайцзой уйти предлагаешь.

Митоха согласно закивал:

– Ах да, да… Это я не подумал. Ладно! Не сомневайся, боярин, не украдем, так честно выиграем! Пошли, что ли? Верно, пора уж. А, ежели что, в предбаннике подойдем, он, грят, просторный.

Чья-то плохо различимая в сумерках тень отделилась от забора, и Ремезов на всякий случай вытащил меч.

– То я, господине – Окулко.

– Ох ты ж…

Лязгнул убираемый в ножны клинок, у ворот, словно бы в ответ на сей негромкий звук, взвился, зашелся лаем притихший было пес.

– Как людишки наши? – осведомился молодой человек.

– Половина спят уже, другая половина в стороже, – доложил палач. – А один и вовсе потерялся. Правда – нашим ли его считать?

Ремезов хлопнул глазами:

– Как потерялся? Кто?

– Охрятко, господине.

– Может, просто потерялся?

– Нет, боярин-батюшко, – Окулко-кат отчаянно тряхнул черной своей бородищею, словно бы вдруг собрался подметать ею только что выпавший на дворе снег. – Потеряться-то тут негде было. Если б запнулся, упал – так бы на помощь кликнул, чай, не без языка. А раз не кликнул – значит, сноровку ушел, значит, то ему было надобно.

– А зачем надобно?

– Уж тут я, господине, не знаю.

– Та-ак…

И снова утихшие было подозрения набирали силу. Тот чернявый парень… все же Митохе не показалось, да и не могло показаться, раз уж сказал, что видел. И кто тогда чернявый? Связник? С кем тогда? С татарами, с разбойниками, с литвой?

– К купцу надо идти, господине, – оглянувшись, тихо промолвил наемник. – Он здешний, все тут стежки-дорожки знает – ему и первый совет.

– То верно, – согласился Павел. – Идем.

– И язм с вами, боярин! – тут же запросился Окулко-кат. – Мало ли что там?

– Да в бане-то как раз опасаться нечего, – Ремезов рассмеялся, представив, как они все трое с мечами в руках вваливаются в парную – вот веселуха-то! – Впрочем, постой-ка…

Что-то шепнув палачу, молодой человек махнул рукою:

– Ну, вот теперь, Митоша – пора.