На далеких окраинах. Погоня за наживой

Он даже раз очень близко подъехал к каравану, его не заметили: кусты саксаула и глубокая водомойка

, по которой пробирался джигит, совершенно его прятали от зорких глаз барантачей, а он видел много для себя интересного: он видел, как из того продолговатого тюка высунулась человеческая голова, и хорошо узнал это исхудалое, бледное лицо с глубоко впалыми глазами, узнал, несмотря на то, что оно было покрыто грязью, запекшейся кровью и совершенно сплошь исцарапано во время отчаянной, бессознательной борьбы с мириадами паразитов.

Под этим всадником был прочный, бодрый конь степной породы, не знающий устали под опытным наездником, в поводу у него был другой конь, действительно, гнедой, с лысиной, с белою ногою, с тавром, таким точно, как его описал Сафар.

Коня этого таинственный джигит раздобыл случайно: бегает в степи одинокая лошадь без всадника, седло у нее сбилось, поводья оборваны… Захрапел вольный конь при виде наездника, шарахнулся и понесся в беспредельное пространство, да вдруг услышал свист, свист знакомый, свист, к которому он давно уже привык и который он слышал и при водопое, и тогда, когда его сбирались седлать, и тогда, когда ему навешивали полную ячменя торбу.

Даже заржал конь от радости и, сделав два-три козла, подбежал к джигиту.

– Орлик, Орлик, – говорил джигит, лаская красивое животное, – что тут один делаешь? – У джигита голос дрогнул, словно ему заплакать хотелось. – А где твой тюра? Где Юсупкин тюра?..

Джигит гладил коня, ласкал его, оправляя исковерканное седло, тщательно осматривая его исцарапанные степною колючкою ноги, вытирая ему горячие ноздри полою своего халата.

Этот джигит, хотя и встревожил барантачей, возбудив их азиатскую подозрительность, сам лично не был опасен для каравана: что он один мог сделать с четырнадцатью человеками? Настоящая опасность действительно была, только совсем не с той стороны, откуда ее ожидали, и никаких признаков этой опасности опытный узбек и его товарищи даже и не замечали.

Правда, Сафар заметил, что маленькое стадо сайгаков, далеко вот за теми солончаками, шло довольно спокойно и, должно быть, паслось по пути (эти быстроногие степные антилопы всегда пасутся, что называется, походя), да вдруг как кинется в сторону и понеслось большими скачками, почти не поднимая пыли своими легкими ножками.

– Должно быть, волки бродят, – заметил Сафар вслух.

– А что? – спросил узбек.

– А вон, ишь, как удирают.