На далеких окраинах. Погоня за наживой

Там шел человек среднего роста с большою, темною бородою, на нем были высокие походные сапоги и вместо кителя – белая шелковая рубаха с погонами, через плечо, на тонком ремне, висела кавказская шашка.

– Кто это? – повторила свой вопрос Марфа Васильевна. – Я его никогда здесь не видела.

Перлович взглянул, побледнел и сделал вид, что не слышит вопроса. Хмуров занят был откручиванием проволоки у новой бутылки, прочие тоже никто не заметили новоприбывшего, да и сам он словно сквозь землю провалился, свернув в боковую аллею.

– Как было бы прекрасно, если бы не эти проклятые комары, – произнес Перлович с заметным смущением, дав разговору новое направление.

– Это еще что! – начал один из собеседников, – это еще очень сносно, а то, вы представить себе не можете, раз в Кармакчах мне пришлось ночевать на открытом воздухе: тут, знаете, сейчас камыши – это ужасно! Пробовал курить – не помогает, завернулся с головою под простыню – дышать невозможно…

– Пью за ваше здоровье, Марфа Васильевна! – отчеканил рыжий артиллерист и приподнял стакан.

– Пейте, – произнесла она, слегка повернув свою голову.

– Чокнемтесь…

Марфа Васильевна протянула стакан. Рыжий артиллерист быстро наклонился через стол и чмокнул протянутую руку.

– Это еще что за глуп… нежности? – поправилась Марфа Васильевна и быстро отдернула руку. Стакан выскользнул из облитых вином пальцев и покатился по столу.

Рыжий артиллерист вскочил, хотел что-то сказать, заикнулся и, повернувшись, быстро вышел из павильончика.

– Ну, за что вы его обидели? – начал Хмуров.

– Кто его обижал?.. Так комары в Кармакчах сильно кусаются? – обратилась она к тому, чей рассказ был прерван тостом рыжего артиллериста…

Неловко шагая в своих широких кожаных шароварах, вовсе не приспособленных к пешей ходьбе, в красном расшитом халате, в тюрбане из красного же куска шерстяной ткани, подходил к столу молодой туземец, по типу – узбек, оставляя на песке дорожки глубокие следы острых металлических каблуков.

– А, здравствуй, приятель! – произнес Хмуров, по-видимому, узнав джигита

.

– Аман, – отвечал тот и обратился к Перловичу.

– Эй, тюра! Мой тюра зовет, вон там. – Джигит указал рукою к воротам сада. – «Поди, Юсуп, скажи Перлович-тюра, чтоб сейчас пришел», – говорил он ломаным русским языком.